– И ноги! – напомнил Винс.
Вскоре Джозеф лежал на полу рядом с Регги и Уэйтом. Очередь была за Логаном.
– Винс! – позвала Джейн сверху.
– Почти готово! – отозвался он, отдавая мне «глок».
На мой взгляд, нам надо было уходить. Джейн находилась с нами, деньги лежали в машине, похитители распластались на полу и не могли шелохнуться. Но Винс замер над ними. Казалось, его подметки приклеились к полу.
– Винс! – позвал я.
Он не обернулся. Наблюдал за своими пленниками. В руке у него был пистолет.
– Винс, мы же договаривались!
Он медленно повернул голову:
– Они должны получить по заслугам. Они не заслуживают жалости. Приговор должен свершиться.
– Но не твой. Может, они и заслуживают казни. Но учти, я в этом не участвую.
Винс опустил голову, закрыл глаза и пошатнулся. Когда он открыл глаза, я увидел, что выглядит он так же, как тогда у нас дома, когда едва не упал. Опустив пистолет, Винс стал шарить левой рукой, ища, на что опереться. Нащупав спинку кушетки, он налег на нее всем своим весом.
– Что-то мне поплохело, – выдавил Винс.
– Пора идти. Сможешь подняться по лестнице?
Он убрал руки, проверяя, устоит ли без поддержки.
– Попробую. – Обратившись к лежащим на полу, он произнес: – Вам бы прямо сейчас испариться. Потом я пожалею, что оставил вас в живых. Я за вами приду. Порядок есть порядок.
– Пошли! – поторопил я.
– У старика кишка тонка, – подал голос Джозеф.
– Да заткнись ты! – прошипела Регги.
Я пропустил Винса вперед. Я бы не удивился, если бы, поднимаясь, он повалился на меня, и был готов подхватить его. Джейн ждала его наверху. Мы остановились в кухне. Мне хотелось немедленно удрать, но Винс и Джейн обнялись и стали перешептываться. Сообразив, что им надо побыть вдвоем, я удалился в гостиную и стал смотреть из-за занавески на улицу.
Минут через пять Винс крикнул мне:
– Терри, уходим! – Таким умиротворенным я его голос в жизни не слышал.
Мы открыли дверь в гараж. Винс ковылял, как раненый солдат, повиснув на Джейн. Она распахнула левую заднюю дверцу и помогла ему забраться на сиденье.
– Ему надо передохнуть, – сказала она мне, когда я открыл водительскую дверцу. – Он вам говорил? – В глазах у нее мелькнули слезы.
– О чем?
– Винс болен.
Это и так было ясно.
– Что с ним?
Джейн вздохнула:
– Рак. Дело зашло далеко.
Я кивнул.
– Долгий выдался денек!
– Да. Пора ехать. – Она тронула меня за локоть. – Спасибо.
Я слабо улыбнулся:
– Не за что.
Джейн убрала руку с моего локтя и стала обходить автомобиль. Между ней и дверью в дом расстояние было футов шесть. Неожиданно дверь распахнулась. Зря я в юности поленился научиться вязать узлы! Это был Джозеф. Он вывалился из двери с ножом в правой руке – с тем, вероятно, который я оставил на кухонном столе, разрезав веревки на руках у Джейн. Безумный взгляд его вытаращенных глаз был направлен на Джейн. Увидев Джозефа, она вскрикнула и вскинула руки. Слабенькая защита от взбешенного громилы! Он уже занес нож, зажав его в кулаке, как ледоруб, и скаля зубы, как дикий зверь.
«Глок», как выяснилось, был заряжен. Я молниеносно вскинул его. Сказать, что я прицелился, было бы преувеличением. Просто навел пистолет на Джозефа и спустил курок. В гараже прогремел оглушительный выстрел. На шее у Джозефа расцвел красный цветок, его отшвырнуло в сторону. Он упал на бетонный пол у самого бампера «БМВ».
– Нет! – крикнул я.
В гараже стало вдруг очень тихо. Джейн отпрянула к «лексусу» и зажала себе обеими руками рот. Услышав у себя за спиной какой-то звук, я обернулся. Винс вылез из машины, прохромал мимо меня и присел у переднего бампера.
– Хороший выстрел, – похвалил он, повернув голову и глядя на меня.
– Он умер? – прошептал я.
– На то и хороший выстрел.
Винс медленно выпрямился, держась за капот, подошел ко мне и протянул руку:
– Дай сюда!
– Что?
– Пушку.
Как в бреду, не сознавая, что делаю, я повиновался.
– Что ты задумал?
Винс немного помолчал, потом опять протянул руку – на сей раз чтобы положить ее мне на плечо.
– Я попробовал сыграть по твоим правилам, – произнес он, – но ты сам нарушил их.
Глава 70
Даже сейчас пытаться вспомнить события следующих минут – все равно что восстанавливать в памяти сон. Как я ни старался увидеть картину ясно, она расплывалась, словно я смотрел сквозь вощеную бумагу. Все было не в фокусе, плыло, тонуло в тумане. Вряд ли то, что на меня тогда нашло, можно назвать клиническим шоком – скорее это было оцепенение. Я не мог поверить в происшедшее. Не верилось, что я убил человека. Это казалось нереальным. Да именно так и случилось, однако я не чувствовал связи с событиями. Слышать и наблюдать я еще мог, но действовать – нет. Полный паралич.