– Папа, ты все? – спросила Грейс.
– Еще минутку! – откликнулся я.
Пришлось вернуться на первый этаж, встать у входа в кухню и посветить фонарем на основание «острова». Стороны у него были из деревянных панелей – похоже на осветленный дуб. Примерно в футе от пола красовалось пятно. Вернее, капли от чего-то, ударившегося о вертикальную поверхность и соскользнувшего вниз. В свете фонаря это можно было принять за соус для спагетти. Я присел и поднес фонарь ближе к пятну. Капли были свежими на ощупь. Я понюхал кончики своих пальцев и не почувствовал ни томатного запаха, ни аромата пряностей. У меня замерло сердце. Значит, здесь все же кое-что произошло. Утешало лишь небольшое количество крови. Хотелось думать, что пострадавший сумел покинуть место происшествия. Больница – вот куда нам теперь надо ехать! Милфордская больница!
Я вытер пальцы, скомкал окровавленный платок и сунул его в передний карман джинсов. Потом вынул из кармана сотовый.
– Доченька, я выхожу. По пути домой нам нужно будет заехать в одно место.
На самом деле я готовился к посещению двух мест. Сначала – больница, а потом, если Стюарта не окажется в отделении неотложной помощи, мы по пути домой проедем мимо его дома. Мы должны найти этого парня. Найти и выяснить, что с ним случилось.
– Грейс? Ты там? На обратном пути мы заглянем в больницу. Я нашел в кухне немного – совсем немного – крови.
Дочь не отзывалась.
– Грейс? Ты где?
Ответа не было. Я посмотрел на экран своего телефона. Связь прервалась. Я поспешил к окну кухни, проверить, стоит ли она под домом. Ее там не было. Я нашел ее номер и хотел позвонить, но не стал. Если дочь спряталась в кустах – в случае возвращения милфордской полицейской, вздумавшей проверить дом, – но забыла выключить в телефоне звук, мой звонок ей совершенно ни к чему. Даже сообщение придет со звуковым сигналом, который насторожит любого, кто окажется рядом с ней.
Я решил сбежать вниз и вылезти через подвальное окно. Но разумно ли это? Если вокруг бродит сотрудница полиции, то появиться перед ней таким способом значило бы скомпрометировать себя. Однако если кто-нибудь обнаружит разбитое окно и решит проникнуть в дом, я окажусь в западне.
Я никогда не был приспособлен к стремительным действиям в экстренной ситуации. Вот и теперь никак не мог решить, как поступить. Меня парализовало от страха, что любой мой поступок может оказаться неверным. Я сделал несколько глубоких вдохов и попробовал сосредоточиться. Нужно понять, что происходит. Торча в проклятой кухне и думая только о том, чтобы не обмочиться от страха, я бы точно не узнал ничего нового.
Я выключил фонарь и ощупью добрался до окна гостиной, чтобы выглянуть на улицу. Машины полиции там, к счастью, не оказалось. Зато мой автомобиль торчал на виду. С тем же успехом можно было бы вывесить плакат с надписью крупными буквами: «ЗДЕСЬ ЧУЖИЕ! ПРОВЕРИТЬ!» Краем глаза я зафиксировал какое-то движение. На подъездной дорожке, за высокой живой изгородью, служившей границей участков, я разглядел две смутные фигуры. Двое разговаривали, стоя лицом к лицу. Я был совершенно уверен, что одна из них – Грейс. Понять, какое у них выражение лиц, в темноте было нельзя, но поза дочери не вызывала опасения, что это спор, тем более ссора. Ее собеседник, одного с ней роста, не размахивал руками и не тыкал в нее пальцем. Если быть точным, это была собеседница. Грейс разговаривала с другой девушкой. Или со взрослой женщиной.
Я помнил про рыскавшую поблизости сотрудницу полиции, но на этой не было ни формы, ни тяжелого ремня с грозными принадлежностями полицейской службы. А главное, никакой полицейской машины на улице – по крайней мере, на открытом моему взору отрезке. Пора было выяснить, что происходит. Я вернулся в подвал, протиснулся в разбитое окошко и выпрямился. Свернув за угол, услышал негромкую беседу. Грейс посмотрела в мою сторону.
– Папа! – Она бросилась ко мне. Ее собеседница не шелохнулась.
Дочь обняла меня, прижалась головой к моей груди.
– Я думала, ты никогда оттуда не вылезешь!
– Твой телефон, – напомнил я, не сводя взгляд с незнакомки.
– Ах! – Она покосилась на зажатый в кулаке телефон. – Наверное, случайно нажала на клавишу.
– Кто это? – спросил я.
– Все в порядке, – ответила Грейс. – Помнишь, я говорила, что до тебя позвонила еще кое-кому, как только сбежала из этого дома? То есть Стюарту я тоже названивала, но не только…