Винс уставился на меня.
– Мило. Очаровательно. Если честно, дня не проходит, чтобы я о тебе не думал.
– Неужели?
– Как начну опорожнять свой пакет – так про тебя вспоминаю.
Я недоуменно заморгал:
– Прости, не понял?
Винс оперся мясистыми ладонями о стол и отъехал в кресле назад. Обогнув угол стола, встал неподалеку от меня. Я тоже хотел подняться, но он остановил меня жестом:
– Нет, посиди. Оттуда тебе будет лучше видно.
Винс расстегнул ремень и «молнию» на брюках, приспустил брюки дюймов на шесть и задрал рубашку. Я увидел прикрепленный к животу пластиковый пакет, нижняя половина которого была заполнена темно-желтой жидкостью.
– Знаешь, что это? – спросил он.
– Да.
– Прекрасно. До того, как в меня попала пуля, я не знал о существовании мочеприемников. Пуля порвала мой внутренний трубопровод, и я больше не могу мочиться, как нормальные мужчины. Пришлось привыкать носить это круглые сутки. В общем, каждый раз, выливая мочу из пакета, я думаю о тебе.
– Прости, я не знал.
– О таком не сообщают в «Фейсбуке».
Я все еще изображал учтивость.
– И насчет твоей жены я не знал. Встретил тут Джейн, она рассказала.
Винс заправил рубашку обратно в брюки, застегнул «молнию» и ремень и снова уселся напротив меня.
– Ты же не для того послал за мной Джейн, чтобы сообщить мне о состоянии своего здоровья?
– Нет, – подтвердил он. – Дело в твоей дочери.
По моей спине пробежал холодок.
– При чем тут моя дочь?
– Она вляпалась в дерьмо.
Глава 22
Берт Гудинг заглушил мотор «бьюика», но не выключил фары. Ему не было дела до того, что кто-нибудь заметит включенные на ферме фары, но работающий мотор мог привлечь лишнее внимание. Двигатель у машины был могучий, ревел как трактор, а выхлоп как из трубы котельной. Ему требовался свет, и он поставил машину так, чтобы было удобно.
Для предстоявшей работы требовался топор и сменная одежда. Не испачкаться от такой работенки было невозможно. В детстве отец дважды в год брал его с собой в хижину в Мэне, там была дровяная печь, и Берт всегда вызывался колоть напиленные дрова на мелкие полешки. Ему нравилось наносить выверенный удар, нравилось, как топор вонзался в древесину и расщеплял полено сверху донизу, не застряв, нравился звук раскалывающегося полена. Он научился вонзать топор с такой силой, чтобы потом не надо было, высвобождая его, придерживать полено ногой. Для этого требовался правильный расчет.
Сейчас задача была немного другой, но принцип оставался тем же. Сильный замах, соприкосновение в нужном месте, чистый разрез. Опасность, что топор застрянет, отсутствовала, вот только звук нравился ему гораздо меньше. Звук получался скорее тошнотворный. Никакой радости занятие не доставляло. Просто иногда приходится что-то делать через силу – во всяком случае, пока твой босс – Винс Флеминг.
Берт занес топор над головой и с силой опустил, описав безупречную дугу. Переместился примерно на фут и нанес новый удар. Даже при выключенном моторе о тишине приходилось только мечтать. Он подъехал к самому свинарнику, и поднятый им шум разбудил хрюшек. Теперь они пыхтели, хрюкали, терлись друг об друга и о забор – знали, что скоро получат угощение. Берт бросил им в загон несколько кусков.
– Жрите, толстяки!
Он в очередной раз занес топор над головой, рассчитывая ударить посильнее, но тут зазвонил телефон.
– Черт!
Нельзя было подождать? Он поставил топор на землю, топорищем к бамперу «бьюика», достал из кармана телефон, испачкав кровью экран, но не так сильно, чтобы не разглядеть, кто звонит. Звонили из дому. Джабба. Берт прижал телефон к уху:
– Что, Джанин?
– Ты где?
– Работаю.
– Знаешь, который час? – спросила она.
– Примерно.
– Ты обещал вернуться к десяти. Мол, быстренько перетрете с Винсом, и все.
– Пришлось тут кое-чем заняться, – произнес Берт.
– Ты забыл? – выпалила она.
– О чем?
– Про встречу? В десять?
Как такое забудешь? Целую неделю она ему об этом напоминала. Месяц назад они переселили Брэнду, мать Джанин, в дом престарелых в Ориндже, но затея не удалась. Брэнда никому не давала житья. Ей не нравилась еда, и она в знак протеста разбрасывала ее по полу столовой. Обвиняла персонал в воровстве, хотя не могла уточнить, чего именно. Жульничала, играя в карты с «заключенными», как она называла других стариков. Распихивала людей в инвалидных колясках, чтобы первой зайти в лифт.