– Всё в порядке, – в который раз за последние полчаса успокоила Энни, стараясь не морщиться от неприятных ощущений.
Утром точно будет хуже. А ведь это только первый раз… Явно далеко не последний. От этой мысли она передёрнулась: ничего не бывает легко и без последствий.
– Может, на всякий случай стоило показаться врачу? – робко предложила Хлоя, внезапно проявив чудеса здравого смысла. – Вдруг трещина, вдруг…
– Это просто синяки, – с улыбкой вздохнула Энн, мягко перехватывая её руку, которая наносила уже третий слой крема. – Спасибо, Хло. Я рада, что ты сегодня была со мной.
Она и правда не знала, как выразить свою благодарность этому маленькому семейству, которое дарило надежду, что все проблемы её отца можно будет решить. Многое зависело не от умений, а от настроя – в этом она убедилась сегодня на своём опыте.
– Да ну тебя, Нельсон. – Хлоя смущённо отмахнулась и поднялась с кровати, закрывая тюбик и подозрительно пряча взгляд. – Любишь ты всё-таки сопли разводить. Одевайся уже, гонщица.
Энни подхватила с колен свою майку и натянула на ноющее тело. Новое звание заставляло её задуматься. Пока что оно точно было преувеличением: это просто один в меру удачный разворот, учитывая синяки. Нужно больше практики, ведь гонять по улицам это совсем не то, что по прямой. И с нитро тоже нужно научиться обращаться получше. А ведь ещё надо закончить работу над «Шевроле»… Стало чуточку тоскливо от мыслей о том, сколько работы ещё предстояло сделать. Но хорошо, что она получила такую тренировку: понюхала пороха, узнала на своей шкуре, каким захватывающим может быть азарт и каким манящим адреналин. И опасным.
Как бы ей не было приятно лететь по трассе на максимальных скоростях, как бы не заражалась жаждой победы – Энни ни на секунду не теряла чувства самосохранения. Она знала границы своих возможностей и не пыталась через них перепрыгнуть. Гонки, это, конечно, здорово. Но целая шея гораздо лучше. А потому она не собиралась вновь заниматься этим после пятницы, помня о цели всего происходящего. Отстоять дело своей жизни, где она чувствовала себя гораздо уверенней. Всё-таки кому педали, а кому гаечный ключ и спокойная работа над двигателем…
– Я не гонщица, Хло, – опровергла она слова подруги абсолютно решительно. – Я просто пытаюсь спасти то, что мне дорого.
– Знаю. И не сомневаюсь, что у тебя всё получится. Если уж мой братец за что-то взялся, то будь уверена – доведёт дело до конца, – с тихой гордостью заметила та и бросила взгляд на настенные часы: – Мистер Нельсон точно не будет ругаться? Уже поздно.
– Понятия не имею. – Энни понурила голову: она вообще в последние дни практически не видела его, потому как дома отец появлялся за полночь, уставший и с каждым разом всё более расстроенный. – Но мне и правда пора. Калеб вот-вот должен подъехать. Спасибо ещё раз. – Она поднялась с кровати и тепло улыбнулась Хлое на прощание.
– Спокойной ночи. Возьми, помажешь с утра – болеть будет, словно тебя лошадь лягнула. – Росс протянула ей тюбик с кремом, с благодарностью принятый.
– Спокойной ночи.
Энни вышла из её комнаты и пошла по коридору. Она устала. Сначала сутки треволнений, потом изматывающая гонка – ей и правда казалось, что по спине пробежалось стадо парнокопытных. Хорошо, что брат не отказался подвезти до дома, потому как тащиться сейчас на автобусе она точно не была способна.
Уже спускаясь по лестнице, девушка почувствовала приятный запах еды, идущий со стороны кухни. Потерянный было вчера аппетит неожиданно напомнил о себе проступившей слюной. Пахло настолько уютно и по-домашнему, что даже боль в мышцах на время забылась.
– Не знала, что ты ещё и повар, – усмехнулась она, увидев колдующего над нарезкой овощей Айзека. Он выглядел до ужаса непривычно, но удивительно мило в широких шортах и растянутой серой майке, вызывая невольную улыбку.
– Научишься тут готовить, когда младшая сестра хочет есть. Не обольщайся, в микроволновке обычные полуфабрикаты, – обернувшись на её голос, парень бросил на Энн оценивающий взгляд: – Как дела? Точно без трещин?
– Точно.
Она невольно закатила глаза, начиная немного смущаться такой гиперопеке. У Айзека явно был обострённый синдром старшего брата, заставляющий заботиться обо всех, кто находится рядом и не безразличен ему. Беда разве что в одном: подавляющая часть людей его не интересовала.
Любопытно: когда в круг тех, за кого он переживал, вошла Энн?
– Хочешь, подвезу домой? Или можешь остаться на ужин перед телеком, – неуверенно предложил он, словно только сейчас заметив, что до сих пор держал в руке нож.