Предложение показалось абсолютно маньячным с таким дополнением, и Айк торопливо положил орудие пыток над овощами на стол.
– Не стоит. За мной заедет Калеб.
Энни неловко притихла, продолжая топтаться у подножия лестницы. Сжав покрепче тюбик с мазью, она не могла перестать думать, что вторглась на какую-то особую, частную территорию жизни Россов. За годы дружбы с Хлоей она не помнила ни разу, чтобы её приглашали на ужин. Наверное потому, что детей обычно зовут на праздники, а в последние годы в этом доме питались в основном полуфабрикатами. Все эти размышления заставили Энн торопливо выпалить:
– И кстати, я умею готовить не только салат. Можете как-нибудь наоборот, прийти к нам вечером. Ну, когда всё это закончится. Да, с Хлоей, конечно, – беспорядочные и сбивчивые фразы, особенно последняя, тут же вогнали её в краску. Зачем уточнила, что приглашает не только его? Чтобы ничего не заподозрил?
Да у неё на лице написано, что она имела в виду.
Айзек вдруг широко улыбнулся, осветив кухню медовым свечением глаз. Энн показалось, что в животе у неё разлили целый котёл с растопленной карамелью, которая стремительно утекала теплом в слабеющие колени. От желания подойти ближе, запустить пальцы в небрежные спутанные вихры Айзека у неё сохло во рту.
«Господи, как же, наверное, ужасно глупо я сейчас выгляжу», – подумалось ей, но кажется, сам он так не считал.
– Заманчивое предложение, – он кивнул и потянулся к стоящей на столе вазочке с лимонными леденцами, отведя долгий взгляд.
И может быть, у Энн всё-таки стрясло сегодня голову, потому что на долю секунды почудилось странное: что Айк тоже хотел шагнуть к ней навстречу. Но вместо этого зашуршал обёрткой леденца, заменяющего никотин.
Неуклюжую паузу нарушила громкая вибрация мобильника из кармана Энн.
– Ой, это Калеб, – выхватив телефон и сбросив вызов, она виновато улыбнулась. – Мне пора. Увидимся завтра?
– Да, – странно севшим голосом пробормотал Айк. – Заеду часов в двенадцать. Пока, Энн.
– Спокойной ночи.
Она развернулась и с небольшим сожалением вышла из крохотного уютного домика, где так вкусно пахло и так соблазнительно улыбались. Дверь за её спиной мягко захлопнулась.
И Энн уже не услышала, как Айзек тихонько добавил в тишине кухни:
– А вот это вряд ли.
Нет, эта ночь точно не будет для него спокойной – как и прошлая, как и следующая, и ещё десятки ночей после. И так до чёртового двадцать первого февраля…
Кажется, он понемногу начинал сходить с ума по-настоящему, оправдывая свою кличку.
– Привет, обезьянка! – поприветствовал Энн Калеб, едва она открыла дверцу его машины. – Чего такая задумчивая?
– Привет. – После всех волнений её хватило только на скромную улыбку и тяжёлый выдох, пока устраивалась на сиденье поудобней. Теперь она действительно чувствовала себя окончательно выжатой, как физически, так и эмоционально. – Спасибо, что приехал. И ничего я не задумчивая – просто устала.
Калеб с сомнением хмыкнул и завёл двигатель, краем глаза рассматривая её. В выражении лица Энн читалась лёгкая печаль, и вряд ли кто-то кроме него был способен подобное заметить. Он искренне считал внезапно свалившуюся на голову единственную родственницу подарком судьбы. Проведя детство в приюте и в секции по боксу, он никогда и не знал имён родителей. Только пять лет назад холодной зимней ночью ему показали некролог в газете.
У них с Энн были разные отцы, и о том, кто его второй предок, не смог рассказать даже Генри. Тот отнёсся к появлению Калеба довольно прохладно и старательно избегал встреч с ним, но для парня не было никого родней сестры. Единственная, о ком ему хотелось заботиться, не считая его девушки. Он привык подмечать любые изменения её настроения и задавать неудобные вопросы, прекрасно зная, что Энн ни за что не соврёт ему.
– А что за тюбик в руке? Знакомая марка, – прокомментировал Калеб и нахмурился, не отводя взгляда от ночной дороги. – У нас такие с собой на тренировки берут от синяков.
Мысленно обругав себя, Энн виновато опустила глаза. Знала ведь, что он сообразит. И хоть можно вывернуться и наврать, но она так никогда не поступит с человеком, который помог пережить смерть матери. Именно Калеб тогда возил её в школу и к себе в спортзал, научил сжимать кулак и давать отпор. Притаскивал сладости каждое утро несмотря на протесты отца. И заполнил пустоту, которую когда-то оставила мама.
– Я… немного ударилась сегодня, – честно пробормотала она, не желая втягивать ещё одного человека в болото своих проблем. Ему своих хватало – через месяц новые соревнования, надо сосредоточиться на них.