– И где же, позволь спросить? С Хлоей кукол не поделили? – не упустил случая немного поддеть её Калеб, тут же получив лёгкий удар ладошкой по плечу:
– Балбес! Нет, конечно. Это на гонке! – брякнула она, совершенно не подумав, и спешно прикусила язык.
– Какой ещё… Чёрт, только не говори, что с Алисией Морин гоняла сегодня ты! – ахнул брат, поворачивая к ней голову и опасно отвлекаясь от дороги. – Весь город гудит, что сегодня эта выскочка поставила на место какую-то малявку!
– Я, – едва слышно пискнула Энн.
Формулировка сплетен ей и не понравилась, и одновременно внушила уверенность, что в пятницу никому из сегодняшних свидетелей её поражения не придёт мысль ставить на новенькую. Зря Айзек беспокоился: пока они ехали домой от трассы, он всё не переставал твердить, что их планы могут рухнуть, ведь тот высокий парень на сером «Форде» – сам организатор гонок. Но она всё также малявка, никому не внушающая надежд. И это… хорошо?
– С ума сойти, – тихо ругнулся Калеб, и на его широких скулах заиграли желваки. – И с каких пор ты у нас заделалась в самоубийцы, обезьянка? А главное – заняться больше нечем, решила разбить черепок об асфальт? – его тон не был обвиняющим или нравоучительным, скорее, раздражённым. Вызванным искренним беспокойством.
– У меня нет выбора, Рокки. – Чтобы немного смягчить выражение его лица, пришлось задействовать старую кличку. Не очень помогло: светлые брови были по-прежнему сурово нахмурены. – Мастерская утонула в долге, и, если до конца месяца не отдадим Оливии Дельгадо сто пятьдесят тысяч долларов – окажемся на помойке. Айзек предложил небольшой план…
– Айзек? Это старший Росс, да?
– Да. Он гонщик, и учит меня, чтобы в пятницу я смогла всех обойти вопреки здравому смыслу. Мы сделаем ставку из моих денег на колледж, и тогда выигрыш даст шанс…
– Слишком много дырок в твоём складном рассказе, – вздохнул Калеб, внезапно притормозив. – Голодная? Глаза какие-то синюшные.
Энни только сейчас заметила, что они подъехали к неоновой вывеске «Макдональдс» и окошку для водителей. Сглотнув, ощутила, как жалобно отозвался на обещание еды желудок. А ещё она не сомневалась, что дома горячего ужина можно не ждать. Надо было согласиться на предложение Айка отужинать.
– Очень. Вторые сутки от нервов кусок не лезет, – виновато улыбнувшись, призналась она.
Спустя пару минут джип уже мирно стоял на парковке, а в салоне витали запахи свежих бургеров. Даже Калеб на минуту забыл о своём режиме питания для боксёров и с аппетитом поглощал тёплую булочку с кунжутом. Прожевав первый кусок, он возобновил прерванный допрос:
– Итак, значит, ты решила заняться гонками, чтобы одним махом заработать денег для бизнеса мистера Нельсона. Всё верно?
– В общих чертах. – Уклончиво кивнула Энни, не в силах оторваться от жареной картошки.
В самом кафе было слишком людно, и поговорить бы не удалось – да и некогда рассиживаться. Зато перекус вредностями в машине был уже практически традицией брата и сестры.
– Поправь, если я несу чушь, но позволь напомнить: тебе семнадцать, обезьянка. И ты ни в каком месте не гонщица, а прирождённый автомеханик. К тому же, у тебя ни времени на тренировки, ни машины. Этот Росс даст свою?
– Нет. Я взяла мамину. – Чтобы иметь повод не смотреть ему в глаза, Энни торопливо запихала в рот горсть картошки и сделала вид, что полностью увлечена едой.
– Даже так, – потрясённо хмыкнул Калеб. – Дело совсем дрянь?
– Хуже некуда.
Около минуты в салоне слышалось только два жующих рта и приглушённая глупая песенка по радио. Калеб задумчиво смотрел через лобовое стекло на парковку, прожигая ночь зелёными глазами. Наконец, он откусил разом почти половину бургера и, проглотив, неуверенно протянул:
– Я могу попробовать помочь. У меня есть немного накоплений, собирал на свой дом, чтобы больше не ютиться по арендованным квартирам. Тридцать тысяч, и могу занять ещё у друзей. Заложить машину… Думаю, около пятидесяти собрать реально. Но сто пятьдесят? – он цокнул языком, без лишних слов осуждая Генри за такое безрассудство.
– Не надо, – отрезала Энн, даже не думая принимать такую помощь. – Я не позволю тебе лишиться своих планов на будущее ради меня. Ты же хотел сделать Саманте предложение осенью, и вам надо будет где-то жить. Не глупи.
– Выкручусь как-нибудь. Отложу помолвку до весны. Энн, ты вся моя семья – а семья всегда должна быть на первом месте.
Калеб посмотрел на неё так открыто и подкупающе искренне, что Энни почувствовала едкую соль на глазах. Его честность и преданность всегда действовали на неё обезоруживающе.