– Нет. Мы справимся, правда.
Она не могла позволить себе рушить его жизнь, и без того не особо пестрящую радужными всполохами. Не от великого удовольствия он в двадцать девять лет продолжал выходить на ринг, ломать челюсть и окончательно искривившийся нос вместо спокойного тренерства. Хотел заработать побольше, пока в форме: и так глупо всё потерять Энни ему не могла позволить. Но сам он, похоже, оставался непреклонен:
– Какой ценой? Сломав себе что-нибудь? Ты не адреналинщица, обезьянка. Это не твоё.
– Знаю. И не собираюсь связываться с этим после пятницы, каким бы не оказался результат, – горячо пообещала Энни, надеясь, что это поможет успокоить волнение брата.
– Идея, конечно, дрянь, и рождена точно не тобой. – Калеб с сомнением прищурился. – Но может сработать. И не трогай деньги на колледж – дам свои для ставки. Возражения не принимаются.
– Профукаешь – с меня не спрашивай, сам дурак, – пожала плечами она, примеряясь к упаковке с бургером.
– Это у нас точно семейное.
Энни едва успела переступить порог своего дома, когда из гостиной раздался непривычно суровый голос отца:
– Милая, иди сюда.
Она виновато понурила голову, предчувствуя выговор. Да и вряд ли могло быть иначе: стрелка часов уже уверенно подбиралась к полуночи, а об опоздании Энни не предупреждала. Быстренько забежала на кухню, бросила на стол пакет с бургерами для отца и сунула в верхний шкафчик тюбик с кремом, пока снова не попалась с поличным. И только после этого обречённо поплелась в гостиную.
– Привет, пап, – робко улыбнулась она, надеясь на снисхождение.
Тот сидел на диване, терпеливо дожидаясь дочь. Вид у него был запущенный: мятая рубашка, свалявшиеся волосы и синяки под глазами. Устало кивнув Энни на кресло напротив себя, Генри попросил:
– Сядь. Не хочешь рассказать, где тебя черти носят в такой час? – он грозно нахмурился, и Энн пришлось отделаться полуправдой.
– Была у Хлои. Немного забыли про время, прости.
Она устроилась на предложенном месте и тяжко вздохнула, сумев рассмотреть отца впервые за несколько дней. Обычно довольно улыбчивый и жизнерадостный, сейчас он был словно выцветший растянутый свитер: бледным и измученным. Ей стало до жути его жаль, а ещё немного стыдно, что, так увлекшись новыми делами, не потрудилась даже позвонить. Сцепив пальцы в замок, она опустила взгляд.
– Постарайся больше так поздно не приходить – нехорошо болтаться в такой час по улицам одной. – Видимо, моральных сил устраивать нагоняй дочери у него не осталось.
– Меня довёз Калеб, не волнуйся. Я всё понимаю.
Энн расслабилась, удобней устраиваясь в кресле. Весь вид отца свидетельствовал, что разговор далеко не закончен. И она не ошиблась в предположениях.
– Знаю, что ты умная девочка, – он слабо и натужно улыбнулся, а затем снова помрачнел. – И потому буду говорить предельно честно. Ничего не получается, Энни. Я снял все сбережения, кроме твоих денег на колледж, занял, у кого мог. Сегодня был в банке в Лаундэйле, пытался взять кредит, но их условия совершенно грабительские: под залог недвижимости и бизнеса, с ужасными процентами. Это ещё большая яма, чем та, в которой мы сейчас. Поэтому…
Он шумно прокряхтел, откидываясь на спинку дивана. Словно до последнего не хотел озвучивать своё решение, и Энни справедливо начала волноваться ещё больше.
– Пап?
– Поэтому ты уезжаешь к бабушке в Оклахому. – Старательно не обращая внимания на возмущённо приоткрывшийся рот дочери, он продолжал: – Мне придётся продать дом и всё, что у нас есть. Последний год будешь учиться там, а потом тебя ждёт колледж…
– А ты?! Пап, а что будет с тобой?!
От неожиданной новости и клокочущего под рёбрами страха Энни вскочила с кресла и начала расхаживать взад-вперёд, не в силах усмирить подкашивающиеся ноги. Оставить Бейливилль, оставить школу за год до выпуска, всех друзей?! Хлою… Айзека. Больше никогда их не увидеть, не коснуться. Нет, она к такому не готова. Лучше жить на помойке, в трейлер-парке, спать на полу в комнате Хло!
– Я не знаю. – Генри со стоном вцепился в волосы, а его взгляд уже был абсолютно потерянным. – Не знаю, милая. Буду выпутываться, как получится.
– Как получится?! Отправив меня к чёрту на рога в бабулино захолустье?! Я никуда не поеду. Моя жизнь здесь, – твёрдо выпалила Энн, решительно упирая руки в бока.
Она не позволит вытурить себя из города. Не позволит отцу закончить, побираясь где-нибудь в помойках чёрного квартала. У неё же есть план!