Энни кивнула. Что-то в ней неуловимо поменялось сегодня, она казалась серьёзнее и будто решительнее, задавала самые правильные вопросы. Ему это нравилось: приятно было ощутить себя в компании не ребёнка, а юной женщины.
Слишком приятно, особенно когда каждый вдох приносил нотку пряной ванили. Щекотал в горле. Проступал слюной во рту.
– Отлично, но куда мы так мчим сегодня? – не выдержала вдруг Энни, подпрыгнув на сиденье от нетерпения. Маршрут Айк ей так и не уточнил. – Может, уже отдашь мне руль?
– Угомонись, беспокойная душа, – усмехнулся он этому рвению, прекрасно его понимая.
Ехать на скорости в сто тридцать километров в час в качестве пассажира это, действительно, издевательство. Он ещё немного добавил газу, наслаждаясь звуком отлаженного мотора, и в мыслях мелькнуло, что с тех пор, как начал заниматься с Энн, ни разу не устраивал себе личной гонки. А ведь раньше жажда адреналина заставляла его вскакивать посреди ночи и лететь на трассу, отдаваясь зудящей в печёнках потребности. Похоже, с мисс Нельсон волнений хватало и без того…
Достаточно сдаться на долю секунды и бросить взгляд на её открытые колени и упругие бёдра, прикрытые всего-навсего лёгкой светло-зелёной тканью. Пальцы сжались на руле от желания переместить одну руку на загорелый участок нежной кожи, ощутить её мягкость. Представить, какая температура между её сведённых ног. Как по юному телу пройдёт волна дрожи, и как затрепещут ресницы, когда она прикроет глаза в накатывающем наслаждении…
Зубы скрипнули от силы, с которой Айк сжал челюсти. Энни сегодня точно решила испытать его выдержку на прочность своим невинно-сексуальным видом. Она словно кричала «возьми меня», словно сама себя предлагала, как абрикосовое пирожное на полке кондитерской. Нет – ванильное… Потому что аромат её волос уже въелся в сиденье, пропитал салон «Бентли» так, что не выветрится.
И не в стойкости запаха дело – он просто чудился Айзеку на каждом шагу, даже в постели, даже в собственной ванной. Преследовал.
Он всё прибавлял скорость, погрузившись в свои мысли, не обращая внимания, как Энни уже немного нервно ёрзала на сиденье, бросая на него вопросительные взгляды. Как она ухватилась за ручку дверцы, потому что нарастающая сила скоростной инерции настойчиво впечатывала её в кресло.
– Айк? – наконец, неуверенно пискнула Энни, когда обороты подобрались к красной черте спидометра.
Он не слышал. Жажда скорости, его личный наркотик, вливалась в вены пестрящими искрами. Всё смешалось: злость на себя за свои неправильные порывы, нарастающий адреналин и влечение к этой девчонке, которая сидела рядом и даже не осознавала, до какой степени он хотел остановиться на полном ходу, бросить её на капот и сделать всё, что придумал воспалённый мозг в сегодняшнем сне. Сорвать чёртово платье, оставлять пошлые метки на светлой коже, ловить её крики каждым поцелуем, жарко, долго и голодно.
Айк и правда, был жутко голоден, и тело само стремилось получить хоть каплю удовольствия, в котором отказывал себе. Не мог ощутить то, что хотел – получит хотя бы то, что привычно и не менее приятно. Он всё ещё думал, что никакой секс не сравнится с эйфорией полёта.
Он просто ещё не знал, как можно лететь по-настоящему.
– Айк! – взволнованно звала его Энни, не получая ни ответа, ни убавления оборотов. – Ты решил меня напугать?
– Держись! – только и крикнул он.
В следующий момент Детка лишь немного сбросила скорость, почти на полном ходу с шипением резины о горячий асфальт разворачиваясь вправо. Там был въезд на стоянку для большегрузов, которых не пускали в черту города. В воскресенье она почти пуста, предоставляя кучу места. «Бентли» ушла в управляемый занос, влетая сразу на середину парковки.
Машину уверенно заносило, впечатывая Энни в дверцу. Глаза Айка фанатично горели, он абсолютно счастливо и довольно ухмылялся. Парень был предельно сосредоточен, а значит, контролировал этот дрифт целиком и полностью. «Бентли», послушная его мастерским рукам, делала круг посреди стоянки, идя практически боком: от протестующего рёва мотора и жалобно скрипящих шин закладывало уши.
Айк не ограничился одним кругом, в точности прошёлся по собственным чёрным следам от шин. Это был высший пилотаж. Машина стала идеальным циркулем, продолжая выписывать вираж за виражом, пока Энн тихо скулила от ужаса, вжавшись в сиденье – за рёвом движка этого не было слышно.