– Поверь, у меня и в мыслях не было ничего плохого, Генри. Всё было так неожиданно. Она была такая грустная утром у Лиа, всю ночь там просидела, бедолага. Я подсел, начал спрашивать, что случилось… И просто не смог остаться в стороне, когда Энни начала плакать. – Айк с покаянием покачал головой.
Оправдание выглядело глупым, но зато предельно правдивым. Ведь так всё и было, только он не мог знать в тот день, что сотворил с картами своей судьбы. Меньше недели понадобилось, чтобы окончательно пропасть в нефритовых глазах. Так глупо и безнадёжно.
– Не думай, что я ханжа или что-то в этом роде. Ты хороший парень, Росс. Но…
– Но я уже почти двадцатисемилетний безработный адреналинщик, живущий на деньги от гонок. Ни образования, ни постоянной работы, ни перспектив, – жестко оборвал его Айк, скорее с намерением отхлестать самого себя такими штампами.
Больно. Но совершенно правильно. Так лучше, так надо. Он не ребенок, и не верил в чудеса.
– У меня нет детей, Генри. Но я понимаю, что тебя тревожит.
То, что они с Энни как параллельные прямые, которые не должны были соприкасаться. Потому что одной из них непременно придётся сломаться. И вряд ли можно сломать взрослого и морально созревшего человека в отличии от школьницы, которая ведома лишь чувствами и порывами. Он должен быть тем, кто думал головой. Вот только, голова отказывалась работать рядом с этой девчонкой.
– Чёрт, я рад. Я безмерно рад, Айк. – Облегченно улыбнулся Генри. – Ты отличный парень, и повторюсь, я благодарен за помощь. Если всё и правда выгорит, в жизни больше не возьму с тебя ни цента за сервис тачки и за нитро. Но Энни – самое дорогое, что у меня есть. У неё впереди ещё год школы, колледж, новая жизнь и новые друзья. Она не знает, но я бы очень хотел, чтобы она пошла дальше, чем эта мастерская, построила карьеру не в нашем захолустье. И она дорастёт до этих мыслей. Но сейчас… Сейчас ей семнадцать. И она готова рисковать жизнью ради своей семьи. Никогда себе не прощу, если с ней что-то случится из-за меня, – в ужасе закончил мужчина свою речь полушепотом, устремляя отсутствующий взгляд в стену за спиной Айзека.
– С ней ничего не случится, – твёрдо пообещал тот в первую очередь самому себе, ободряюще положив руку Генри на плечо. – Клянусь, что сделаю всё, чтобы она пришла к финишу невредимой.
А потом… потом он исчезнет из её жизни, сократив общение до состояния прошлых лет.
– Спасибо. От чистого сердца спасибо, Росс. Я надеюсь, мы друг друга поняли?
– Без сомнений. Я всего лишь её друг. И не стану трогать твою дочь.
Хотел бы он сам в это верить.
Разговор закончился молчаливым рукопожатием двух мужчин, каждый из которых верил, что поступал правильно. Один защищал единственную дочь от любого препятствия, которое может оказаться на её пути в лучшее будущее, чем всю жизнь перебирать двигатели. А второй отчаянно врал совести, испытывая щемящую боль в области сердца.
9. Сражение
Айзек не любил подобные места. Слишком много посторонних людей, слишком неприятная, бессмысленная музыка и слишком душное помещение. Он сидел за барной стойкой в местном небольшом клубе, тоскливо буравя взглядом бокал с виски. Заказал, но так и не сделал ни глотка за прошедшие полчаса. Танцующая толпа за спиной раздражала не меньше диджея, вкус которого ограничивался бесконечным однообразно долбящим в колонках треком.
В жизни бы не пришёл сюда по своей воле. Но Ворон назначил встречу именно здесь, и теперь безбожно опаздывал, заставив Айзека всё больше погружаться в невесёлые мысли. Из головы не шёл разговор с Генри. Всё было сказано предельно верно, расставив позиции, как на шахматной доске: есть он, уже почти тридцатилетний неудачник, и есть Энни – способная девочка, которой ещё только предстоит выбрать свою дорогу. Между ними не только возраст. А целая жизнь. И нужно это понимать, как бы тоска ни щипала под рёбрами, будто голодная назойливая птица, клюющая лёгкие.
Зло сощурившись от вспышки яркого света с танцпола, Айк всё-таки опрокинул в себя содержимое бокала. Бросил недружелюбный взгляд на протирающего стаканы бармена: даже виски в этой клоаке был разбавлен до состояния помоев. Настроение портилось всё быстрей, и уже до жути хотелось послать Ворона к чёрту, сесть за руль Детки и унестись подальше, в темноту сгущающейся ночи.
Ловить лицом встречный ветер, наслаждаясь своей свободой. Включить погромче музыку, чтобы заглушить всё, что жужжало в голове настойчивой мухой. Отдать себя во власть адреналина и скорости. Такая мысль немного скрасила неудачный вечер, и Айк слегка улыбнулся. Зря, потому что соседний стул вдруг скрипнул ножками, а рядом раздался томный голос: