«Надеюсь, это леденцы», – промелькнула у неё несвязная глупая мысль, правда, от температуры сгорающего в венах нитро карамель должна была расплавиться. Или… можно предположить, хотя бы на миг…
Неужели он тоже хотел её?
– Нельсон? – сдавленно прошипел Айк.
– Да? – шёпотом отозвалась она, словно боялась, что кто-то мог услышать. Ощущала собственной грудью, как сильно колотилось его сердце. Быстро.
– Не хочешь слезть с меня? – в резкой просьбе послышались отчаянные нотки.
Айзек зажмурился и будто через невероятное усилие разжал подозрительно дрогнувшие руки, отпустив талию Энн.
– Ой. Да. П-прости.
Окончательно засмущавшись, она неуклюже приподнялась, упирая ладони в его торс. Встав и снова ощутив твёрдый пол под ногами, едва не пошатнулась: голова закружилась. Наверное, от едкого запаха краски.
Делая вид, что увлечённо поправляет лямки комбинезона, она прятала от Айзека взгляд: казалось, что застукала его с поличным на чём-то жутко непристойном. Но немое торжество играло шумовым оркестром в висках: это правда, не надуманная, не преувеличенная. Заклинание, сказанное вчера перед зеркалом, сработало.
Она действует на него!
Айзек торопливо вскочил на ноги, шумно прочистил горло и преувеличенно небрежным тоном поинтересовался:
– Эм, а Генри скоро придёт? Надо закончить с машиной до тренировки…
– Через пару часов, – с облегчением подхватила Энни эту попытку сгладить неловкость.
Невозможно прекратить нервно переминаться с ноги на ногу. Висящее в воздухе напряжение буквально душило, и ничего глупей придумать было невозможно, чем обсуждать работу в такой обстановке. Как разговоры о погоде, когда нечего сказать.
Или когда никто не может первым сказать важное.
– Осталось только покрыть лаком. Посетителей нет, так что я справлюсь…
– Отлично. Мне не помешает сгонять домой и переодеться. – Айк слабо улыбнулся и добавил: – Заеду часа в четыре. И достаточно, Энни: больше никаких сенсеев над ухом.
– Что это значит? – с лёгким беспокойством поинтересовалась она, чувствуя, как от страха сердце ухнуло в онемевшие колени.
– Теперь мы полноценные соперники, Белая королева. – Усмехнувшись, парень развернулся к выходу, напоследок бросив: – Будь готова, что тебе снова надерут зад.
– Ещё посмотрим! – фыркнула она ему в спину, с легким покалыванием в ладонях наблюдая за его развязной походкой.
Как будто не он минуту назад лежал под ней абсолютно, до неприличия возбуждённый.
Генри на изменения внешнего вида «Шевроле» отреагировал достаточно равнодушно. Гораздо больше удивления у него вызвало, что Энн сменила свой утренний наряд на запасную розовую майку и джинсы из шкафчика. Пришлось соврать, что испачкалась, когда заел краскопульт – отмыть краску с шеи и колен всё равно не получилось.
Кажется, ей предстоял долгий вечер в попытках избавить кожу от чёрных капель. А потом – долгая ночь, когда в сны наверняка вольются сегодняшние ощущения, испытанные впервые: обоюдное желание. Радовало только, что не одной ей мучиться, теперь уже никаких сомнений. Одно она не могла понять: почему всё заканчивается, не начавшись?
Почему, стоило только на краткий миг поймать интерес Айзека, как он тут же бросал ненавистное «Нельсон» и словно убегал? Ответ вертелся только один: его пугал её юный возраст. Но… она же не глупая нимфетка, способная залететь от одноклассника. Да, для неё такие чувства и порывы в новинку. Да, ей тяжело контролировать свои бушующие гормоны. Но она способна различить, где просто физика, а где уже начиналась химия…
Энни знала, что старые реакции на Айзека давно переросли только внешние проявления. Она хотела большего, но не чтобы что-то испытать или успокоить зудящее в животе влечение. А просто чтобы быть с ним. За последние полторы недели она узнала его совершенно с разных сторон, и не могла перестать восхищаться. Начиная от благодарности за то утро в кафе и заканчивая неуловимым пониманием её настроения.
Он рядом всегда, когда нужен. Его объятия стали необходимостью, а успокаивающий голос – зависимостью. И тепло. Казалось, его сердце – это горящий шар, который согреет в любую зимнюю стужу. Каждая улыбка заражала, вызывая лихорадку по телу. Каждое ласковое касание или слово, вроде утреннего «не отпущу» – как чистое нитро по венам.
Она знала, что это серьёзно. Это не глупая подростковая влюблённость. Он ей необходим: каждый день, каждый час, больше воздуха.