Подходили.
Сердца рвались в унисон, руки изучали реакцию, а темп поцелуя нарастал сам собой, становясь всё менее приличным и всё больше разжигающим жар внутри. С одинаковым волнением и трепетом, они сплетались тесно до ноющих рёбер. Отдавая и принимая, утопая без надежды выплыть.
Очередной звонок, заставляющий Айзека разомкнуть касание губ, но не выпускать Энн ни на миг. Чуть задыхаясь, она поймала его взгляд – обеспокоенно. Его голос хрипел, когда он попытался оформить разбегающиеся мысли в слова:
– Уверена, что Генри не вызовет полицию на твои поиски?
– Брось… папа поймёт.
Вот только не прекращающий надрываться телефон говорил обратное.
– Твой отец пробьёт мне башку гаечным ключом. Я же обещал ему, что у нас ничего не будет, – виновато признался Айк, снова обнимая её покрепче и прижимаясь щекой к щеке.
Так тепло. Он глубоко вдохнул ванильный аромат её волос, жадными глотками выпивая эту сладость среди ночной прохлады. Не оторваться. Теперь уже нет. Капитуляция принята, и больше не будет никаких военных действий с самим собой. Белый флаг, полное поражение перед этой девчонкой – тогда почему он чувствовал себя победителем?
– Так дело было лишь в этом? – немного грустно вздохнула Энн. – Поэтому ты избегал меня?
– Не только. Я… я не подхожу тебе. Если бы ты была чуть старше, то поняла бы…
Она бесцеремонно захлопнула ладошкой его рот, пока он не сморозил новую чушь. Решительно прищурилась, словно пытаясь уловить на его лице хоть каплю сожаления о происходящем. Не найдёт. Только крохотные искрящиеся звёзды в глазах.
– Это бред. Предрассудки, разница в возрасте, какие-то глупые договорённости с папой. Чушь. Да, мне только семнадцать, да, я ещё год буду школьницей. Но это не меняет того, что я чувствую к тебе. И… я точно не из тех девчонок, которые влюбляются в одноклассников и пишут им записочки с сердечками. Я редко привязываюсь к людям. Тем более – настолько сильно. Для меня это много значит. И не смей недооценивать меня просто из-за глупой цифры…
– Недооценивать тебя вообще идиотизм после сегодняшней победы.
Мягко перехватив её руку и переплетая пальцы, Айзек улыбнулся и снова потянулся к её губам. Ему нравилась такая Энн – горящая решимостью и упрямая. Нет, она не ребёнок. И ей не нужно объяснять это или доказывать. Он безоговорочно верил, что для неё открытый поцелуй при всём городе был, как и для него, равносилен публичному признанию в чувствах.
Как оказаться голыми посреди толпы незнакомцев. Как рухнуть со скалы в открытое море, сдавшись во власть неземного притяжения. И вместо падения взлететь на порывах ветра.
Новый поцелуй, откровенный и уже не столь робкий. Его рука оглаживала её талию, а вторая вплелась в волосы, наслаждаясь их мягкостью. Он проникал всё глубже, смакуя каждый оттенок вкуса на языке и пытаясь сказать без слов, как сильно она нужна ему. Маленькая и юная, но уже такая сильная и храбрая – нет, её не сломит даже цунами. Скорее эта самая волна способна утопить его с головой, уже тихими подступами туманя рассудок.
Энни отвечала с самозабвенной неопытностью, следуя за его темпом поцелуя и нарастающей откровенностью касаний. Девушка смело скрестила ноги на его пояснице, будоража воображение и всё опасней разогревая кровь. Словно случайно прижалась бедром к твёрдости в его паху, и Айк напрягся ещё сильней, превращая поцелуй в горячее сплетение. Теперь он был жадным и страстным, от которого мутнела голова, а Энн крепче впилась ногтями в его жилистые плечи.
Дыхания смешались, становясь всё более рваными и шумными. Рука Айка на оголённой талии сжалась крепче, и только нечеловеческим усилием воли он смог оторваться от уже совсем бесстыдно распухших губ, пока крупицы контроля ещё можно удержать.
– Чёрт, малышка… Ты сводишь меня с ума, – выдохнул он, перемещаясь поцелуями на её шею.
Откинув назад локоны, осторожной дорожкой прошёлся до чувствительного участка за ухом. Новая волна мурашек на её коже вызвала лёгкую улыбку, пока он пытался успокоить свой пульс. Не надо переходить границы разумного, как бы этого ни требовали инстинкты первобытного охотника: раз добыча попалась, нужно её заклеймить…
Дикое желание оставить на этой ванильной девочке неприличную метку он задавил в зародыше. Вряд ли Генри оценит такие художества.
Телефон в салоне снова разразился вибрацией. Энни распахнула глаза и прошептала:
– Как думаешь, который час?
– Наверное, скоро рассвет, – не прерывая трепетно-лёгких поцелуев пробормотал Айк, вдыхая её кружащий голову аромат.