– Тогда нам, и правда, пора возвращаться.
Он чуть отодвинулся, чтобы поймать её печальный взгляд. Она права, но думать о возвращении в дерьмо реальности совершенно не хотелось. Эта ночь теперь надолго в его памяти – ночь, когда он впервые увидел звёзды во всей их красе. Словно проснулся от долгой спячки.
– А ты этого хочешь?
Ответом ему стал очередной поцелуй, пьянящий и долгий. И говорить больше ничего было не нужно.
Когда машина подъехала к дому Нельсон, на улице уже начинало светать. По дороге Энн так и не смогла ответить на гору сообщений от Калеба («Какого чёрта, обезьянка?!») и от Хлои («Это был треш! Расскажешь, умеет ли этот тупица целоваться?»). Просто голова была занята не тем, а рука – так и не выпущенной рукой Айзека. Они не могли сдержаться от того, чтобы хотя бы раз в минуту не смотреть друг на друга: наконец-то открыто, а не исподтишка. И когда Детка притормозила, грядущая разлука повисла в салоне налётом грусти.
– Чёрт, папа ещё не спит. – Энн нервно закусила щёку изнутри, заметив свет в окне на кухне. Он явно ждал блудную дочь, так и не соизволившую перезвонить. – Надеюсь, он караулит меня не с шерифом…
– Не думаю, что Генри настолько ограниченный, – мягко заметил Айк и крепче сжал её пальцы. – Да, я нарушил слово. Но не хочу, чтобы ты ссорилась с отцом из-за меня. Можешь ему передать, что завтра я заеду и поговорю с ним об этом?
– Ты серьёзно? – удивлённо подняла брови Энн, привыкшая к несколько другому поведению мужского пола: одноклассников и ровесников, избегающих ответственности.
Поймала медовый взгляд, решительный и спокойный, и на душе стало капельку легче. Он и правда не ровня семнадцатилетним придуркам, залипающим в «Тик-Токе» на перемене.
Айзек мягко притянул её ближе, обхватил зардевшееся в смущении лицо в ладони. Его губы тронула лёгкая улыбка, когда он тихого спросил:
– Маленькая моя, ты когда уже прекратишь краснеть? – на эту фразу и новое обращение Энн лишь смутилась ещё больше, опуская взгляд и медленно тая от такой всепоглощающей нежности. – Я не собираюсь бегать от твоих родственников. Я хочу сидеть с твоим отцом за одним столом и пить чай, обнимая тебя. И я этого добьюсь.
В его глазах полыхнуло уверенностью и силой, от которой у девушки пересохло во рту. Не удержавшись, она потянулась вперёд и тут же нашла его губы, на этот раз получая неспешный лёгкий поцелуй, который вливал в неё надежду.
Может, нарисованная им картина семейных посиделок у камина в Рождество вполне реальна. Просто нужно немного времени и взаимопонимания. А в феврале ей исполнится восемнадцать, и шерифа точно уже не будет волновать её личная жизнь.
– Спокойной ночи, – вновь улыбнулся ей Айк, выпуская из своих рук. – Отсыпайся, а завтра я позвоню. – Он откинулся назад и забрал с заднего сиденья пакет с выигрышем, отдав его ей.
– Сладких снов.
На прощание она всё-таки быстро чмокнула его в щеку, и только потом выбралась из машины. Утренняя прохлада сразу заставила вздрогнуть и захотеть вернуться в тёплые объятия, окутывающие в ауру надежности, как в махровый плед. Но нужно было идти, да и накопившаяся усталость от бессонной ночи уже давала о себе знать.
С грустным вздохом посмотрев вслед «Бентли», Энн нехотя поплелась к дому. Только сейчас она вспомнила, ради чего вообще всё начиналось: двадцать тысяч в её руках это лишь капля. Упав в омут своих желаний, она забыла даже узнать, достаточно ли денег получилось от ставки Калеба. Вина колючими неприятными шипами окутывала её с каждым шагом по дороге к входной двери. Она несколько секунд помедлила, прежде чем зайти, но потом смирилась и дёрнула металлическую холодную ручку.
Отец сидел в гостиной на диване, смотря новостную телепередачу. Но скорее всего, не слушал голос ведущей, а просто дремал, ожидая прихода дочери. На стук двери он дёрнулся и тут же поднялся, складывая руки на груди.
– Наконец-то, – хрипло прокряхтел он, осуждающе посмотрев на Энн. – Я уж думал тебя подавать в розыск. Украли на глазах всего города…
– Пап, прошу, не надо, – поморщилась она на эти обвинения. – Да, прости, что не позвонила. Было…
– Некогда? – хмуро подсказал Генри. – Позволишь поинтересоваться, чему ещё тебя учит Росс, или такое родителям не рассказывают? – в его голосе чувствовались уже действительно раздражённые нотки, а звук стремительно повышался, заглушая телевизор. – Аннет, я думал, что ты умней!
– При чём здесь вообще ум?! – не осталась в долгу она и швырнула пакет в ближайшее кресло. – Айзек ни разу не сделал ничего, о чём ты сейчас думаешь! Он помог нам, помог, между прочим, тебе! А обвиняя его чёрт пойми в чём, ты ведёшь себя, как ханжа и лицемер! Да, у нас с ним возникли… – она запнулась на полуслове, не находя подходящего определения: – Чувства. Но в этом нет ничего…