– Ничего?! Ничего плохого, хочешь сказать? А тебя не смущает, что он на десять лет старше? Что для него поиграть такой малолетней дурой это просто развлечение на лето? А ты сломаешь себе жизнь, если не начнёшь думать головой!
– Айк не такой, и ты сам это знаешь, – твёрдо возразила Энн, даже не допуская подобных мыслей. Да, она понятия не имела, что у них за отношения и надолго ли это. Но точно не ощущала себя игрушкой. – Пап, хватит считать меня ребёнком. Я способна понять, когда человек искренен и честен.
– Ах, да: о его честности, – хмыкнул Генри. – Он рассказал, что обещал мне, якобы не тронет тебя? Думаю, сграбастать мою дочь, поцеловать на глазах всего города и увезти до утра слегка противоречит такому обещанию…
Откровенно устав оправдываться и ссориться с отцом, Энни шагнула вперёд и положила ладони ему на плечи. Заглянув в горящие отчаянием глаза, без слов поняла причину всех этих грубых фраз: он пытался защитить. Уберечь, сохранить свою маленькую девочку и её глупое юное сердечко, которое легко могут разбить. Подавив в себе желание повышать тон разговора дальше, она начала вкрадчиво и как можно более успокаивающе:
– Папуль, выдохни. Просто выдохни. Он всё мне рассказал, я знаю. И это не Айк рванул ко мне и заставил нарушить слово. Это была я сама. Я хотела этого очень давно, ещё даже до наших тренировок. И верю, что у нас с ним что-то… настоящее, понимаешь? Он не из тех, кто будет развлекаться с девушкой и дурить ей голову. Кстати говоря, он просил передать, что завтра заедет с тобой поговорить обо всём. Как думаешь, это признак того, что он настроен серьёзно?
– Правда? – с сомнением прищурился Генри, и тон уже был гораздо более спокойный.
– Разве я тебя когда-нибудь обманывала? Ну, не считая того случая с тортом.
Энн улыбнулась, вспомнив, как лет в пять облизала весь крем с предназначенного на праздник угощения и обвинила в этом кошку. Животных с тех пор в доме не водилось, а обман раскрылся к вечеру, когда у ребёнка заболел живот.
– Что ж… Послушаю, что он скажет теперь, этот Росс… – всё ещё несколько недовольно протянул Генри, а затем тоже натянуто улыбнулся. – Ладно. Поговорим завтра. Точнее, уже сегодня. А сейчас – спать, юная леди!
– И даже не дашь посмотреть на выигрыш? – возмущённо ахнула Энни. – Вы же с Калебом его забрали? Сколько вышло?
Генри кивнул на журнальный столик, где ровными стопками лежали доллары. Он приобнял дочь за плечи и гордо провозгласил:
– Восемьдесят тысяч. Моя девочка за один вечер надула весь город на целое состояние!
Быстро прибавив к этой сумме деньги из пакета, Энни слегка приуныла. Не вышло. Ничего, мать его, не получилось: этого мало. Они собрали чуть больше сотни, а значит, всё было зря…
– Эй, ты чего? – заставил её поднять голову отец, искренне удивившись. – Я же занимал ещё, и сбережения имеются! Продать пару побрякушек из коллекции Розали, и точно будет сто пятьдесят. Мы сможем расплатиться с Дельгадо, без сомнений!
– Думаешь? – приободрилась Энни. Она и так понимала, что всю сумму собрать не получится. Но всё равно хотелось большего за такой риск и пострадавшего Айзека. – Когда собираешься идти к ней?
– Завтра же выставлю драгоценности и некоторое оборудование на продажу. Время ещё есть, так что не волнуйся. Это больше не твоя проблема.
Энн с лёгким сомнением поморщилась: кажется, проблемы только начались. И вряд ли их можно решить без её сенсея.
Айк чувствовал ужасную усталость в каждой мышце, и она странным образом сочеталась с удовлетворением. Наконец-то, больше никаких вопросов: Энн его, и никто не отнимет у него эту невероятную девчонку. Ни предрассудки, ни её семья, ни окончание его работы в качестве учителя. Теперь какая-то часть его метавшейся в последние дни души успокоилась – зато в другой появились новые сомнения.
Что делать теперь, осознав в полной мере: быть с Энни на расстоянии не получится? Как не стать тем самым препятствием на её пути, о котором говорил Генри? Быть поддержкой, а не якорем… Сложно.
Смотреть в будущее хотя бы на пару шагов вообще не бывает просто, но иногда необходимо. Даже смешно: пытался предугадать, что его ждало завтра, человек, живущий адреналином и гонками.
Только ли жажда адреналина заставит его проснуться сегодня?
Уже нет. Нет, он сейчас завалится спать, а когда откроет глаза, то непременно уладит оставшиеся вопросы с Генри и будет проводить с Энни столько времени, сколько возможно. Потому что рядом с ней он чувствовал себя цельным, собранным и сильным. Потому что эта девочка сумела разбудить в нём что-то давно дремавшее, не растраченное. Никогда раньше Айк не ощущал такой острой потребности просто видеть кого-то. Касаться, вдыхать аромат волос и замечать мурашки на коже. Его бывшие (коих было всего две) вызывали только животные реакции: похоть, удовольствие, удобство. Но не зависимость. Не трепет. Не желание защитить от всего мира. Не восхищение и не восторг от улыбки на милом лице.