Поднимаясь по ступенькам, он быстро достал из кармана леденец и сунул в рот – помогло перебить отвратный запах, сжимающий горло. Как можно довести себя до такого состояния… Кажется, до зимы Джун уже точно не дотянет. Все попытки реабилитировать её и положить в клинику провалились ещё при жизни отца, и Россы давно сдались. Если человек не хочет избавиться от зависимости сам, то ему бесполезно читать мораль.
Забравшись на пыльный чердак, Айк без особого труда отыскал коробку со старой одеждой и обувью. Надо было сразу выкинуть весь хлам, но почему-то рука не поднялась. В коридоре он пару секунд помялся, а потом всё-таки зашёл в ванную и сунул под стопку свитеров начатую бутылку с шампунем и пачку мыла – может, хоть так мать приведёт себя в порядок. Едва переставляя ноги от усталости, он вернулся в гостиную и небрежно бросил коробку на пол:
– Забирай.
Но никто не отозвался. Нахмурившись, Айк заглянул на кухню, но и там было пусто.
Неужели ушла, не взяв то, за чем пришла? Странно. Оглянувшись ещё раз для верности, быстро убедился, что дом абсолютно пуст: на второй этаж Джун точно не заходила, он бы услышал.
В груди что-то нервно дёрнулось, пробуждая интуицию. Неспроста. Не свалила бы она просто так. И только когда взгляд наткнулся на кухонный столик, в сердце лопнула тонкая ниточка и ударила по каждой мышце ледяным кнутом.
– Нет…
Он не поверил. Но в памяти чётко отпечаталось, как зайдя в дом бросил на стол ключи от машины.
Теперь их не было, и это могло значить только одно: его надули. Провели, как полного идиота. Собственная мамаша умело сыграла на его нежелании терпеть её присутствие дольше получаса. Пусть и пробитые наркотой, но её мозги ещё были на что-то способны.
– Нет, нет, нет! – в отчаянии взвыл Айзек, пулей метнувшись на улицу.
Что и требовалось доказать: дверь гаража открыта, а внутри пустота. Его машина, его Детка, его детище, выращенное собственными руками на наследство от отца, единственная память о нём, оказалась потеряна.
Так глупо, так неправильно. Вцепившись пальцами в волосы, он готов был рычать от злости, клокотавшей внутри.
– Тварь! – пытаясь выплеснуть хоть каплю сжигающего всё внутри яда, Айк со всей силы пнул стену гаража, так, что посыпалась штукатурка. Сердце громко ухало в груди, разжигая паническую реакцию, гоняя кровь по венам с утроенной скоростью.
Мысли путались, и только догадавшись прикрыть глаза и хотя бы вдохнуть свежий утренний воздух поглубже, парень немного начал приходить в себя и думать рационально.
У Джун было не так много времени на угон. Она не могла за эти десять минут, пока он копался на чердаке, уйти слишком далеко. Да и куда? Зачем ей вообще машина, да ещё такая приметная, знакомая каждому в этом городе? Наверняка она захочет от неё избавиться или обменять на что-то другое. А скорее всего, просто на наркотики или деньги. Что ж, в городе немало мест, где предоставляли такие услуги.
Старательно сдерживая желание заорать от злости на самого себя, что так беспечно оставил ключи на столе, Айк забежал в гараж. В самом дальнем углу под куском брезента больше пяти лет пылился отцовский байк. Вытащив рухлядь под уже довольно ярко бьющие солнечные лучи, он бегло осмотрел дряхлую конструкцию. Пару поездок этот старичок ещё способен осилить.
Придя к такому выводу, Айк спешно залил в мотоцикл бензина и запер дом на все замки на случай возвращения Джун. После первой волны ярости в голове понемногу прояснялось, а сон как рукой сняло. Пока Детка снова не окажется в стойле, отдыха ждать не приходилось.
Байк завёлся не сразу, но с пятой попытки всё-таки взревел двигателем. Закусив губу от напряжения, Айк оседлал его и вылетел на дорогу, усердно прибавляя газ. Некогда медлить.
Солнце уверенно катилось в зенит, нагревая асфальт. Старый мотоцикл протестующе гудел на безжалостно выжимаемые из него обороты, но продолжал нести своего водителя по дороге. В первом попавшемся по пути кабаке бармен на вопрос о Джун только передёрнулся и сказал, что её уже давно там не обслуживают. Ситуация повторилась и в крохотной закусочной, и даже в придорожной грошовой ночлежке – видимо, миссис Росс успела надоесть всему городу. И никто из тех, кого Айзек расспрашивал, не видел сегодня чёрной «Бентли» с пламенем на кузове.
На автозаправке Детку тоже не заметили, и пришлось возвращаться к мотоциклу.
Отчаяние завладевало им всё сильней, когда Айк снова оседлал байк, чтобы нестись дальше. Вдруг по плечу его мягко похлопали, вынуждая обернуться. Мужчина неопределённых лет со спутанной бородой, кутаясь в какое-то тряпьё, хрипло прокряхтел: