– Сколько пессимизма, – фыркнула Лиа на его понурившийся вид. – Слушай, Айк, никогда бы не подумала, что ты такой идиот. Неужели тебя можно заставить делать то, чего ты не хочешь? Да просто прикинься, что в команде, а потом тихо слейся, как только всё начнётся. И смотри из кустов, как всех повяжут. Элементарно, и претензий никаких: ну, не смог угнать тачку, не завелась…
– Я не крыса, – твёрдо возразил он на такое, в общем-то логичное, предложение. Презрительно поморщился, не желая падать так низко и подводить людей, которые будут на него рассчитывать. – Тогда уж проще прямо сейчас пойти к копам и сдать всех. Только как потом с этим жить?
– Свободно. Со своей блондиночкой, сестрёнкой и Деткой. И знаешь, я всё-таки уболтаю Алисию отказаться. Дело, и правда, слишком рискованное.
Айзек не ответил, только молча кивнул: те, у кого есть шанс, должны думать о своей шкурке. Несмотря на всю заманчивость, поступить, как полный мудак, он не мог. Но выхода всё никак не маячило на горизонте, заставляя его крепко сцеплять зубы от злости. Договориться с совестью иногда очень непросто. Сейчас упрямая зараза точно не была расположена к переговорам и компромиссам.
От кафешки он шёл, сильно задумавшись и держа в одной руке пакет с едой, а в другой стакан с коктейлем. Едва брёл, шаркая кроссовками по горячему асфальту. В голове гудело от понимания, насколько же у него мало времени. И даже если настроиться на оптимизм, на секунду допустить, что получится сбежать от копов на угнанной машине и продать её подальше в Мексику – где гарантия, что по возвращению в домой не увидит свою рожу в розыске? У Дельгадо огромные связи. И Оливия точно сообразит, кто так виртуозно увёл её машины. Да и камеры наблюдения обойти вряд ли получится.
По сути, Айк давно мог быть привлечён к ответственности за незаконные гонки. Как и любой, кто хоть раз вставал на старт ночью. Если бы старина шериф Зеллер хоть чуть-чуть резвей шевелил задом и не получал от Ворона хорошие барыши, да к тому же не прикрывал бизнес собственного сына, работающего на ставках.
Но оказаться по другую сторону закона окончательно, за кражу чужого имущества… Он не вор. И становиться им не хотел так отчаянно, что во рту сохло. Снова вспомнил о сигаретах, а ведь уже несколько суток удавалось жить без надоевшего пластыря на рёбрах.
На подходе к мастерской Айк услышал резкий хлопок автомобильной дверцы, заставивший поднять взгляд от созерцания кроссовок. На парковке стоял знакомый джип, от которого навстречу ему летел белобрысый братец Энни.
И выражение его лица не предвещало ничего хорошего: зелёные глаза полыхали яростью, а на лбу пролегли две новые морщины. Собираясь поздороваться и слегка пожалев, что заняты руки, Айк постарался не думать о том, что парень выглядел действительно угрожающе со своим ростом и званием чемпиона штата по боксу. Вот только, сказать хоть слово он не успел: прямиком ему в челюсть пришёлся точный, резкий удар кулаком.
– Ну привет, ублюдок! – прошипел Калеб, хищно ухмыльнувшись.
От неожиданности и силы удара Айк отшатнулся, едва устояв на ногах и выронив на асфальт стакан и пакет из закусочной. Розовый коктейль разлился живописной лужей, тупая боль скрутила скулу.
– Что, нравятся маленькие девочки, извращенец?!
Калеб замахнулся снова, но теперь Айк был готов. Во рту скопилась кровь, и он крепче сжал ноющие зубы и вскинул руки, принимая следующий выпад на предплечье вместо головы.
Он видел, что парень напротив явно не в себе, но ещё важней было, что это брат Энни, а значит, драться с ним в полную силу нельзя. Челюсть горела огнём, и он кое-как совладал с ней, чтобы попытаться остановить происходящее:
– Калеб, не дури…
Его не слышали. И вряд ли он мог многое противопоставить профессиональному боксёру, что в следующий же миг подтвердилось: Калеб зло зарычал и выполнил просто виртуозный хук правой, попадая Айзеку в ухо.
Тот сдавленно охнул от боли и откуда-то взявшегося звона, который упорно размазывал окружающий мир в полотно импрессиониста. Едва смог разобрать слова:
– Замолчи, сукин сын! Энни – вся моя семья, и я сдохну, но не дам какому-то педофилу с ней развлекаться! Увижу тебя рядом с ней ещё раз, и будешь молиться, чтобы я кастрировал тебя максимально быстро! – срывался на крик Калеб, словно свихнувшись и снова занося руку.