— Где ты был? — спросил старший брат.
Лукан встретил проницательный взгляд Фэллона.
— Наверное, проверял, как там Кара.
Куин чертыхнулся себе под нос.
— У нас в деревне какие-то люди, а ты пошел убедиться, что с ней все в порядке?
Луна выглянула из-за тучи и осветила Лукана, показывая, что он отпустил духа. Глаза Куина расширились, но Фэллон, похоже, не удивился.
— Это была не очень хорошая идея, — заметил он.
Лукану было плевать, что думает Фэллон.
— Так будет лучше.
— Что, в конце концов, происходит? — прорычал Куин.
— Ничего, — поспешил ответить Лукан, не дав Фэллону сказать. — Кто в деревне?
— Клан Макклур, — отозвался Куин. — Они сейчас осматривают коттеджи.
— Ты видел, сколько их?
— Разумеется. — Куин закатил глаза от столь наивного вопроса.
— Ну? — нетерпеливо буркнул Лукан.
— Всего лишь десять, но двое ускакали, как только увидели, что произошло.
— Значит, скоро надо ждать еще, — заключил Фэллон. — Они захотят выяснить, что здесь произошло.
Лукан кивнул:
— Так же, как хотели и мы. И я бы очень не прочь дать им эти ответы.
— Они нам не поверят.
— Знаю.
Куин скрестил руки на груди.
— Пока что их больше заботит, как похоронить мертвых.
— И это правильно. — Фэллон повел носом. — Тела скоро начнут смердеть.
— Я пойду в деревню, — сказал Лукан и зашагал мимо братьев.
Куин остановил Лукана, положив ладонь ему на плечо.
— Останься рядом с Карой. Ты ведь поклялся защищать ее. А я пойду в деревню и удостоверюсь, что никому из Макклуров не придет в голову заглянуть сюда.
Лукан смотрел Куину вслед.
— За три сотни лет его гнев не утих, — заметил Фэллон. — И утихнет ли когда-нибудь?
— А я вот думаю, долго ли до того, когда он совсем не сможет управлять своим духом?
Фэллон покачал головой:
— Тебе, похоже, не составляет труда управлять Аподату.
Внезапный порыв ярости обуял Лукана.
— Кто-то же должен заботиться о вас двоих. Думаешь, я стремился быть тем, кто вынужден сдерживать его и свою ярость? Думаешь, я хотел в одиночку нести всю ответственность за вас все эти годы? Нет. Я об этом не помышлял, но ты определенно не желал взять на себя эту роль.
— Лукан… — начал Фэллон.
— Можешь больше не утруждать себя принятием решений. Ты отказался от права старшего, когда стал топить себя в вине. Возвращайся в крепость. Мы с Куином позаботимся обо всем.
Лукан резко развернулся и одним прыжком запрыгнул на крепостную стену. Оттуда легко было перебраться обратно на башню, где он станет нести дозор до рассвета. Ничего другого он сделать не может, а в замок не пойдет. Ведь там Кара.
Глава 12
Кара потрясенно уставилась на то место, где только что стоял Лукан. Глаза ее привыкли к темноте, и в льющемся в окно лунном свете она видела его всего. Однако оказалась не готова воспринять его с отпущенным на волю духом. Это было страшно и немножко… волнующе.
Невозможно было не испугаться, видя, как он превращается прямо у нее на глазах. В мгновение ока кожа его потемнела с золотисто-смуглой до черной. Ей уже приходилось видеть его когти, но когда глаза его сделались черными-пречерными, а зубы вытянулись, это показало ей, какой он на самом деле опасный.
Опасный, да, но она все равно знала, что он не причинит ей вреда. Он доказал это ей уже неоднократно.
Еще ее ужасно злило, что, несмотря на все свое желание, всю свою страсть, он сдерживается, боясь ее реакции на него. Кара всегда считала себя набожной и добродетельной, но один поцелуй Лукана Маклауда — и вот она уже распутница, мечтающая лишь о его руках и губах на своем теле.
Теперь ей совершенно ясно, что больше она не может и не хочет становиться монашкой. Она даже думать не могла о монашеской жизни после того, как вкусила желания, которое пело у нее в крови даже сейчас.
Дважды за эту ночь Лукан приводил ее тело в состояние исступленной страсти, только чтобы покинуть. Она дрожала от неутоленного желания, но понятия не имела, как помочь себе. Впрочем, мысль, что Лукан страдает ничуть не меньше, отнюдь ее не успокаивала. В сущности, она еще больше раздражала ее.
Она стала мерить шагами комнату, стиснув руки в кулаки и пытаясь успокоить дыхание и остудить свое разгоряченное тело. Ей на это потребовалось больше времени, чем она могла представить, потому что она не переставала думать о Лукане, о его волнующих поцелуях и ласках, отбирающих волю и дыхание.