Лукан выругался тихо, но с чувством.
— Твою женщину нужно любой ценой держать подальше от Дейрдры. Она также должна хранить сосуд как зеницу ока, ибо однажды ей может понадобится материнская кровь.
— Я об этом позабочусь, — заверил Лукан.
Гэлен прислонился плечом к дереву.
— Кара могла бы бороться с Дейрдрой при помощи своей магии.
— Но я ничего не знаю о друидах и их обычаях, — возразила Кара, покачав головой. — Я даже не знала, кто такие эти драу, пока Лукан не рассказал мне. У меня нет никакой магии.
— Это не так, — возразил Гэлен. — Каждый потомок друидов обладает магическим даром. Маи за своим даром обращаются к природе. Драу выпускают свою кровь, таким образом принося себя в жертву злу. И как только обряд совершен, черная магия вступает в силу.
Она положила ладонь на грудь Лукана.
— Я не хочу использовать черную магию.
— Тебе и не придется, — пообещал он. — Мы что-нибудь придумаем.
Когда они подняли глаза, Гэлена и след простыл.
— Тебе придется опереться не только на своих братьев, Маклауд, — эхом разнесся голос Гэлена среди деревьев.
— Он движется как ветер, — сказала Кара.
— Пошли. — Лукан взял ее за руку. — Нам пора возвращаться в замок.
Кара подхватила юбки другой рукой, и они побежали. Он несся с такой скоростью, что она еле могла поспевать.
Вскоре на землю опустилась ночь. Когда Кара выбилась из сил, Лукан, не останавливаясь, подхватил ее на руки и побежал дальше.
Кара положила голову ему на плечо и закрыла глаза, перебирая в памяти все то, что поведал им Гэлен. Ей не хотелось верить, что ее мама занималась черной магией. В жизни Кары было слишком много любви, слишком много добра, чтобы поверить, что ее родители были на стороне зла.
Но сосуд с материнской кровью у нее на шее говорил о другом. Ах, если бы только мама была жива, она бы обо всем рассказала дочери.
— Мы что-нибудь придумаем, — прочитав ее мысли, повторил Лукан.
Она кивнула, не в силах ответить. Он сказал это, чтобы успокоить и утешить ее, но она прекрасно понимала, как обстоит дело, и что потребуется нечто большее, чем обещания, чтобы сохранить ей жизнь. Опасность слишком велика.
Глава 17
Фэллон стоял на крепостной стене, устремив взгляд на восток, где они последний раз видели Лукана.
— Он бы уже должен вернуться, — заметил Куин.
— Он скоро будет. — Фэллон надеялся, Куин не расслышал в его голосе страха.
— Мне надо было пойти с ним.
— Он хотел, чтобы мы остались здесь.
Куин оперся ладонями о камни и выдохнул:
— Мы не готовы, Фэллон. Дейрдре нанесет удар, и мы снова окажемся ее пленниками.
— Мы так легко не сдадимся.
— О чем ты говоришь?! — рявкнул Куин, и голос его эхом разнесся в тишине. — Что мы можем ей противопоставить? Признайся, что боишься. Ведь у нас нет ни малейшей надежды.
Фэллон повернулся к младшему брату и пожалел, что он не тот человек, которым братья хотят его видеть.
— Надежда есть всегда.
— Не пытайся говорить, как отец.
Фэллон прошел мимо брата, чтобы вернуться в большой зал, когда голос Куина остановил его.
— Что это? — спросил Куин.
Фэллон обернулся и проследил за взглядом Куина. Он увидел, как кто-то бежит к замку и что-то несет. Потом раздался знакомый свист.
— Это Лукан. И рядом с ним Кара. Вернее, у него на руках.
Не успел Фэллон договорить, как Куин перепрыгнул через зубцы, приземлился по ту сторону крепостной стены и побежал навстречу Лукану. Фэллон привалился к камням. Он еще с минуту постоял так, прежде чем зашагать к лестнице, которая ведет в замковый двор.
Фэллон приостановился и выглянул во двор. Он знал, что если бы отпустил своего духа, то мог бы спокойно спрыгнуть туда. Это была бы малая жертва, нечто такое, чтобы испытать себя и своего духа. Фэллон помедлил еще мгновение и отступил от края.
Он глупец, если думает, что у него хватит силы управлять своим духом, как это делает Лукан. Это слишком опасно, чтобы даже попробовать. Он сбежал вниз по лестнице и встретил Лукана и Куина во дворе.
— Она ранена? — спросил Фэллон, когда увидел, что Лукан несет Кару.
— Нет, — ответила она. — Он меня не отпускает.
Лукан заворчал:
— Она устала.
Фэллон вошел вслед за братом в замок. Он заметил взгляд, которым обменялись Лукан с Карой, когда тот усадил ее на один из стульев перед очагом. Что-то изменилось между ними, и нетрудно догадаться, что именно. Фэллон был рад за брата. После всего, через что они прошли, Лукан заслужил немножко счастья.