— Да, кстати, как вы намереваетесь с ним поступить?
— Оставим его на берегу озера. Но не вздумайте только подсылать туда своих ищеек, иначе…
— К чему повторяться, вы уже один раз высказались на эту тему. А где гарантия, что вы с помощью дистанционного управления не взорвете контейнер после того, как вам удастся улететь?
— Никаких гарантий вы от нас не дождетесь.
— Ну, если на то пошло, тогда еще не поздно переиграть. Сидите себе в тоннеле, пока не надоест… Нам не к спеху.
— Никак грозить вздумали? Я ведь не шутил, когда предупреждал вас, что мы готовы на все! Решите переиграть — пеняйте на себя: ухлопаем пару заложников, тогда живо пойдете на попятный. Даю голову на отсечение, что ваши слабонервные правители сразу же взмолятся, лишь бы мы соблаговолили убраться из тоннеля вместе с контейнером…
— Но я лично ни о чем вас молить не собираюсь. Гидроплан стоит наготове, и в нем вторая половина денег. Отпустите двух заложников, тогда мы дадим вам «зеленую улицу» до самого озера, где вас поджидает гидроплан. Но взлететь вы сможете лишь в том случае, если отпустите на свободу еще пятерых заложников. К рулевому колесу гидроплана приделан замок, который открывается лишь с помощью специального кода. Мы сообщим вам этот код по рупору после того, как вы отпустите заложников.
— Только и знай норовят обвести нас вокруг пальца!.. Ну вот что, фараон растреклятый: или вы уберете к чертовой матери этот свой кодовый замок, или…
— Прежде чем выставлять ультиматум, пораскиньте-ка мозгами. Времени, между прочим, уже без четверти пять. Как только мы придем к соглашению, можете отправляться на все четыре стороны.
— Черт с вами, торговаться так торговаться! За проезд до озера вы не получите ни единого заложника. Радуйтесь, что наконец-то освободим вам тоннель и вывезем оттуда опасный груз… У меня другое предложение: перед посадкой в гидроплан мы отпустим шестерых заложников.
— Значит, троих вы собираетесь забрать с собой?
— Вот именно, троицу, да каких поценнее: фабриканта с супругой и директора банка. Так что если вы подложили в самолет бомбу, то поторопитесь убрать ее оттуда. Или вы не побоитесь взять грех на душу и отправить на тот свет своих соотечественников?
— Хватит болтать глупости! Никакой бомбы в самолете нет… Лучше скажите, что будет с заложниками и с гидропланом после того, как вы отбудете?
— Улетим за границу. Когда окажемся в безопасности, то приземлимся и отпустим заложников, а гидроплан оставим там же, на месте.
— Считайте, что мы договорились.
— Я так и считаю.
26
Диллен минует два дорожных перекрестка; повсюду предостерегающе мигают желтые и синие лампы полицейских патрулей. Движение регулируют полицейские в белых касках. Машина Диллена, влившись в непрерывный автомобильный поток, никем не обнаруженная, добирается до небольшого городка на берегу Линардского озера, где руководитель террористической акции загодя снял дом. Погруженная в темноту вилла на прибрежной аллее затаилась в укромном месте, движения тут почти нет. Свет автомобильных фар скользит по стволам деревьев; чуть скрипнув, распахиваются железные ворота, и под колесами машины шуршит гравий, которым посыпаны дорожки сада. Диллен без всякой надежды в последний раз включает телевизор и крутит рычажок переключателя. Ни в одной из программ швейцарского телевидения не фигурирует происшествие в тоннеле Сен-Георг, ни словом не упоминается о нападении террористов, о радиоактивном грузе, об опасности, нависшей над округой, о полицейских кордонах, перекрывших подступы к тоннелю.
Диллен ставит машину в гараж. Прихватив с собой сумку и миниатюрную рацию, он запирает низкое, полутемное помещение гаража и торопливо спускается к берегу озера. У небольшого причала, прикрепленная к свае, покачивается на волнах моторная лодка под брезентовым чехлом.
Сняв чехол, Диллен при свете карманного фонарика проверяет мотор. Удостоверившись, что все в порядке, он снова прикрывает капот брезентовым чехлом. Лодка по-прежнему прикреплена цепью к свае, пассажир не спешит выбраться на широкий водный простор, уходящий в дальнюю даль, к подножию гор, едва различимых в дымке тумана.
Диллен снова выжидает.
27
Хорн затаился вблизи контейнера, под черным «вольво». В отличие от прежней мертвой тишины сейчас тоннель наполняется жизнью: гулко стучат башмаки террористов, все оживленнее и громче становится перекличка. Двое бандитов изо всех сил стараются оттащить в сторону застрявшую посреди дороги машину. Выхлопная труба с противным скрежетом обдирает дверцу соседнего автомобиля, и у террористов это вызывает смех. Хорн, расставив ноги, упирается ими в дно кузова. Если террористы вздумают передвинуть и «вольво», лейтенант мгновенно подтянется на руках, прижавшись всем телом к машине, и перекатится вместе с ней. Однако к «вольво» бандиты не притрагиваются: видимо, эта машина им не помеха. Гулкое эхо, отражаясь от стен тоннеля, усиливает людские голоса, так что теперь Хорну отчетливо слышно каждое слово. Террористы переговариваются между собой в основном по-арабски; языка, правда, лейтенант не знает, однако по тону разговора нетрудно догадаться, что налетчики нервничают. Испуг и напряжение выдают их голоса, движения, шаги и даже смех — принужденный, неестественно веселый.