Коробка скользит вдоль гладкой крыши контейнера и застревает на стальном крюке. Такие крюки выступают по всем четырем углам верхней части, чтобы контейнер при разгрузке можно было подцепить подъемным краном.
Сержант Клод дает газ, и второй зеленый микробус с боевой группой коммандос готов вот-вот стронуться с места… Однако нельзя показаться до срока, чтобы террористы из красного микробуса не заметили затаившуюся в узком, темном отсеке машину.
Мимо развилки тоннеля проносится красный микробус. Чуть поотстав и не так быстро проезжает следом за ним и камион.
В наушниках — звуковой хаос. Явственно доносится треск автоматных очередей; голос солдата, слегка запыхавшегося на бегу, сообщает, что в тоннеле началась перестрелка. Затем другой боец докладывает сержанту по радио:
— Третья машина встала. Можете ехать, господин сержант!
Клод натягивает черную маску и нажимает на педаль газа. Дверцу машины он захлопывает уже на ходу. Микробус проворно выкатывает из бокового отсека, набирает скорость и, через несколько секунд пристроившись к колонне, вслед за камионом движется к выходу из тоннеля.
— Что это была за перестрелка? — справляется сержант Клод и тотчас получает по радио исчерпывающий ответ:
— Газовая атака в общем прошла удачно. Как только зеленый микробус отстал от колонны и врезался в стенку, мы бросились к нему. Но на одного из террористов газ еще не успел подействовать окончательно, и он открыл огонь.
— Раненые есть?
— Да, Макс схлопотал две пули в бедро. Террориста мы застрелили.
— Благодарю за сообщение. Господин лейтенант, вы слышите? — обращается с вопросом сержант Клод. Ведь приемник лейтенанта Хорна работает на той же волне, что и его собственный.
Лейтенант в боковом зеркале наблюдал эту сцену, когда зеленый микробус врезался в стену. Вскоре вслед за этим увидел он и своих парней, затаившихся у вентиляционных люков.
— Да, Клод, я все слышал, — отвечает он. — Плюме, отзовитесь!
— Я здесь, господин лейтенант!
И в это время Хорн видит, как справа — такое впечатление, будто прямо из стены, — выныривает микробус и пристраивается вслед за ним. Несомненно, все идет по плану: это «подставной» микробус, а в нем — сержант Клод и ребята.
— Три машины «скорой помощи» к выходу у Штайга, немедленно! — кричит Хорн в микрофон.
— Я уже распорядился, господин лейтенант. Машины выехали, но не из Штайга, а со стороны Вигау. По пустынному тоннелю они домчат за две минуты.
— Хорошо… Дайте знать в хирургическое отделение ближайшей больницы, чтобы там подготовились к операции. Придется иметь дело с огнестрельными ранами… Заложников тоже необходимо доставить в больницу!
— Сейчас же приму все меры.
Колонна тем временем подъезжает к выходу из тоннеля. Лейтенант Хорн видит, как вспыхивают стоп-сигналы идущего впереди микробуса. Бандиты явно насторожены, опасаясь полицейской засады у выхода. Красные огоньки на мгновение слепят лейтенанта. Хорошо бы снять противогаз, но Хорн пока что не решается рисковать; газ, должно быть, еще не успел выветриться из кабины. Поэтому лейтенант опускает оконное стекло до отказа. И тут взгляд его падает на сиденье справа. На глянцевой черной кожаной обивке тускло поблескивают автомат и миниатюрная рация, антенна из которой наполовину вытащена.
«Наверняка террористы поддерживают между собой связь по этой рации», — мелькает у лейтенанта тревожная мысль. Что, если главарь террористов или сам «шеф» вздумает обратиться к нему с вопросами или распоряжениями? Впрочем, в таком же положении могут оказаться и пассажиры зеленого микробуса. Клод и его парни лишь внешне, да и то издали, похожи на террористов. Весь трюк с переодеванием и подменой микробуса был рассчитан на то, чтобы усыпить подозрение бандитов до тех пор, пока колонна не доберется до берега Линардского озера. Каким образом развернутся события дальше — Хорн и по сей момент предположить не в состоянии. Эта часть плана не могла быть разработана заранее, поскольку слишком многие моменты были не ясны.
Да и сейчас целый ряд факторов по-прежнему от него не зависит.
Тоннель наконец остается позади. А впереди — мрак и неизвестность.
34
Господин Тисс так громко вздыхает, что на миг привлекает к себе всеобщее внимание.
— Они ушли из тоннеля… — шепчет он.
Жак Брокка, стоящий рядом с ним, единственный из всех присутствующих, видит, что лоб этого вроде бы невозмутимо-бесстрастного человека покрыт мелкими бисеринками пота.