Он издал короткий нетерпеливый звук, и мне сразу стало гораздо спокойнее. Я все гадала, подозревает ли он, что я не совсем та, за кого себя выдаю. Сейчас я почувствовала, что его по-настоящему раздражает мой девический лепет. Похоже, мне удалось его убедить. Слава богу.
— А вы с миссис Верритон поедете осматривать достопримечательности?
— Навряд ли, — резко ответил он. — Моя жена не в том состоянии. Круиз не произвел того благотворного влияния на ее здоровье, на которое я рассчитывал. Хорошо, если мне удастся выбраться на берег ненадолго. Я очень интересуюсь церковной архитектурой, хотя как правило у меня не хватает времени ей заниматься.
— Вы замерзли! Погода определенно переменилась. А вот и дети вас ищут. Не пора ли вам всем приготовиться к ужину?
Действительно, дети стояли за стеклянными дверями и делали мне знаки. Это было настоящее облегчение. Меня и в самом деле трясло, хотя и не только от холода.
А потом, когда я собиралась уйти, он произнес слова, от которых я пришла в ужас:
— Кенди скоро получит свою куклу. Моя жена там принимает гостей за нашим столиком, и я должен к ней присоединиться. Но скоро я спущусь и отдам ей куклу.
«Боже мой!» — думала я, пока мы с детьми спешили вниз. Сейчас-то все и начнется!
Я сказала детям, чтобы они умылись, и поторопилась к себе в каюту. Там я переоделась в хорошенькое платьице, накрасилась и потом, все еще не оправившись от испуга, вернулась назад проверить, как у них продвигается дело.
Я как раз расчесывала Кенди волосы, когда случилось то, чего я давно с таким страхом ожидала. Дверь в смежную каюту отворилась, и показался Эдвард Верритон с неаполитанской куклой в руках.
На мгновение он застыл на пороге, и я поразилась, до чего ужасная в нем произошла перемена. Он постарел лет на сто — глубокие морщины пролегли у него от носа к подбородку, а глаза запали и в них появилось какое-то хищное выражение.
— Папа принес мне куклу! — закричала Кенди и вывернулась у меня из-под руки. Кажется, она не обратила внимания на ужасающую перемену. Но Гильберт заметил. Он стоял с полуоткрытым ртом, изумленно глядя на отца.
И тут Эдвард Верритон заговорил. Звук его голоса почти не изменился, но у меня от него по спине побежали мурашки.
— Кенди, ты доставала куклу?
Кенди выглядела совершенно растерянной. Она безмолвно потрясла головой и, кажется, до нее стало доходить, что что-то произошло. Она сделала два шага назад.
— Она была высоко в шкафу. Я не ожидал, что ты дотянешься. Ты вставала на стул?
— Кенди ничего не делала, — сказал Гильберт.
— Я ничего не делала, — подтвердила Кенди. — Я же знала, что ты отдашь мне ее вечером, — а потом пронзительно закричала: — В конце концов не нужна мне никакая дурацкая кукла!
По-моему, Эдварду Верритону пришлось сделать гигантское усилие, чтобы овладеть собой. Он подошел и вложил куклу прямо ей в руки.
— Конечно, радость моя, ты ничего не делала. Я не хотел сердиться, просто мне показалось, что кто-то заглядывал в коробку.
Все это время я оставалась совершенно неподвижной, со щеткой в руке. Мне как-то удалось изобразить вежливое недоумение.
— Я уверена, Кенди никогда не стала бы этого делать, — сказала я. — Она так ждала этого милого сюрприза, правда, Кенди?
Эдвард Верритон глубоко вздохнул. Он еще не оправился окончательно от этого ужасного удара, который поразил его, когда он обнаружил пропажу. Я только смутно могла вообразить, что это для него значило. Ему придется перед кем-то отчитываться… он, вероятно, окажется в ужасном положении.
— Надеюсь, вы не открывали коробку, Джоанна?
— Я, мистер Верритон?! О, нет. Я вообще никогда не входила в вашу каюту, когда там не было миссис Верритон. И… и я не смотрю…
— Нет. Разумеется, нет, — сказал он резко. — Вам незачем этого делать. Просто я… я не люблю, когда люди суют нос в чужие дела. Наверное, стюард… или, разумеется, моя жена…
Ему, конечно, придется вести себя спокойно. Ему придется скрывать ото всех свои настоящие чувства. Он не сможет сказать ничего тому же Джону Холлу. И тут меня осенило. Это, вероятно, было так же жестоко, как запустить кошку в клетку с воробьями, но мне необходимо было отвести подозрения от всех нас.
Я поколебалась, откашлялась и потом сказала взволнованным девическим голоском:
— Я… наверное, это ничего не значит. Наверное вы просто попросили его что-нибудь принести.
— Кого? Что? — рявкнул он.
— Ну, один раз, когда я вечером спустилась взглянуть на детей, я увидела, как мистер Хедли выходил из вашей каюты.