Лорд Икс, «Ивиинг газетт» 22 декабря 1820 года
— У чудовища было три головы, — рыдал Уильям на плече у миссис Бокс, когда Фелисити и Йен вбежали в детскую, — и большая красная рука. Она махала, как топор, и… и… — Он скривился и тихо завыл.
У Фелисити сердце разрывалось от боли.
— О мой дорогой! — Она бросилась к кровати, оттолкнула миссис Бокс и прижала мальчика к груди. — Все хорошо, Лиззи тут, она тебя защитит.
— Бедное дитя, у него ночной кошмар, — причитала миссис Бокс.
Фелисити готова была бросить Йену резкие обвинения и уже повернулась к нему, но не произнесла ни слова. Он замер в дверях, не в силах двинуться с места, в глазах была боль.
Она виновата больше, чем он.
Ведь знала, каковы могут быть последствия, и все же поддалась на уговоры.
— Оно собиралось меня зарубить, — прошептал Уильям. — Оно подошло…
— Ш-ш-ш, миленький, забудь, это всего лишь сон. — Фелисити качала ребенка на руках и шептала ему на ухо. — Все хорошо. Я тебя защищу.
Она почувствовала на себе взгляд Йена и вспомнила, что он хотел с ней поговорить. Не сегодня, подумала она, не сейчас, когда она так взволнована. Она слабо улыбнулась миссис Бокс:
— Я займусь Уильямом. Я знаю, у вас много дел, так что ступайте и проводите лорда Сен-Клера.
— Не-ет! — завопил Уильям, вывернулся из рук Фелисити и потянулся к двери.
— Ты хочешь, чтобы миссис Бокс осталась? — спросила Фелисити.
— Я х-хочу, чтобы остался лорд Сен-Клер, — ответил Уильям.
Фелисити застонала. Этот мужчина покорил не только ее, но и ее братьев.
— Подойдите, Йен, — обратилась она к нему, больше не беспокоясь о том, что назвала его по имени.
В смятении Йен посмотрел на других мальчиков, которые спали, укутанные одеялами до самого подбородка, и подошел к Уильяму.
— Я не знаю, что надо делать, — признался он.
— Сядьте. — Фелисити кивнула на кровать по другую сторону от мальчика. — Просто держите его за руку.
— Ну, так я пойду, — сказала миссис Бокс и, прежде чем Фелисити успела возразить, ретировалась.
Фелисити с трепетом следила, как за ней закрывается дверь. Тусклый свет и ограниченное пространство придавали детской интимность, которой она раньше не замечала. Присутствие Йена странным образом успокаивало и создавало уют.
Однако Йену было не по себе. Он не отрываясь смотрел на бледную руку мальчика, которую держал.
— Я здесь, Уильям, — сказал он с нежностью, поразившей Фелисити.
По худенькому телу Уильяма пробежала дрожь. Он поднял к Йену заплаканное лицо.
— Это было чудовище.
— Я знаю, но оно ушло.
— Оно было не настоящее, — добавила Фелисити.
— Настоящее! — крикнул Уильям, жалобно глядя на Йена. — И оно… оно придет за мной.
— Не придет. Мы его прогоним — миссис Бокс, твоя сестра и я.
— Но оно все равно вернется, — упорствовал мальчик. — Оно хочет изрубить меня. Как тех, в Комнате отрубленных голов.
Янтарный свет свечей выхватил из темноты потрясенное лицо Йена. Он потрепал Уильяма по головке.
— Вот что я тебе скажу. Я останусь здесь, и если чудовище придет, я ему велю тебя больше не беспокоить. Я скажу это очень твердо.
— Как тому гадкому извозчику, которому вы велели не беспокоить Лиззи? А он вас послушался и ушел?
— Да, — ответил Йен. — Именно так.
— Вы обещаете, что останетесь здесь, пока оно не придет? Обещаете?
— Клянусь, — сказал Йен так пылко, что у Фелисити потеплело на душе.
Уильям обеими руками взял руку Йена, прижал к груди и откинулся на подушку.
— Ладно. Чудовище вас послушается. Вы большой, вы можете его побить.
Через несколько мгновений послышалось ровное дыхание мальчика.
Глаза Фелисити наполнились слезами. Она никак не могла успокоить Уильяма. А Йену это не стоило ни малейшего труда.
Она знала, как мальчикам не хватает отца, иногда они даже бегали к лакею Джозефу, единственному мужчине в доме. Бедные оловянные солдатики, безотцовщина. Она смахнула слезы.
— Очень сожалею, Фелисити, вы были правы. Не надо было водить их в эту чертову комнату, — донесся до нее голос Йена. Он по-отцовски убрал со лба Уильяма прядь волос, и у Фелисити сжалось сердце.
— Дело не в этом. Я не могла его успокоить, как ни старалась, а вам это удалось без особых трудов. Наверное, я была несколько… ревнива.
— Нет, это я виноват в том, что он пострадал. Меня следует расстрелять.
Страдание ожесточило его и без того суровое лицо.
— Расстрелять? Этого недостаточно. — Фелисити попыталась обратить его слова в шутку. — Наказание должно соответствовать преступлению. Вам нужно отрубить голову и выставить ее в галерее мадам Тюссо.
Йен посмотрел на нее, и в глазах его Фелисити увидела боль.
— Я пошутила, Йен! Вы не должны себя обвинять. Вы же не знали, как он отреагирует.
— Но вы знали.
— Потому что растила его. А вы не знаете, что такое ночные кошмары и отчего они бывают. Вы были как Джоржи, который спокойно засыпает после самых страшных приключений. Просто у Уильяма богатое воображение. — Она засмеялась. — Он старается быть крутым, как Джоржи, но у него не получается.
Помолчав, Йен сказал:
— В детстве у меня не было никаких приключений. Ни страшных, ни веселых. Откуда же было взяться кошмарам?