- Я не получала письма.
Он долго смотрел на нее. Боль. Вот что это было. Ей было больно. И неудивительно. О чем, черт возьми, думал Ной? Вэн знал, почему Хлоя не получила ранчо, но почему Ной не написал ей письмо с объяснениями, Вэн понятия не имел.
На самом деле, вся ситуация была сложной, потому что Ной очень ясно дал понять, что Хлоя не должна была знать точную причину, по которой именно она была мишенью Де Сантиса. Лично Вэн не был с этим согласен. Если кто-то находится в опасности, он заслуживает того, чтобы иметь в своем распоряжении всю информацию, и действовать соответствующим образом, а не оставаться в неведении. Но письмо Ноя не могло быть более ясным: Хлоя не должна была знать правду, пока опасность не миновала.
Это была та правда, с которой Вэну было трудно смириться, и он предпочитал не думать об этом, не тогда, когда у него были более насущные проблемы.
Он не знал, что ответить на то, что она не получила письма, поэтому продолжил, как будто она ничего не говорила.
- Папа ясно дал понять, что ты в опасности и что ранчо больше не безопасно для тебя.
При этих словах ее глаза расширились.
- На ранчо небезопасно? Какого черта?
- Он был уверен, что, если с ним что-нибудь случится, Де Сантис сделает решительный шаг. И что ты должна быть здесь, в Нью-Йорке, где будешь лучше защищена.
- Лучше защищена, - повторила она, нахмурившись еще сильнее. –Кем?
- Мной.
На секунду нахмуренность исчезла, а затем краткая вспышка шока прошла, как молния, по ее лицу.
- Что?
До того, как она приехала, Вэн думал, что, когда он расскажет ей об опасности, в которой она оказалась, она будет вести себя так же, как и любой другой, в подобной ситуации. Но это было до того, как она сошла с самолета, до того, как он увидел ее гнев и решимость. Прежде, чем он полностью понял, что она уже не была взволнованным, радостным маленьким ребенком, которого он когда-то знал.
Да, она больше не была такой, и у него было чувство, что она не собирается подчиняться, как он надеялся.
- Я должен защитить тебя, Хлоя, - сказал он. - Это было в папином письме. Он хотел, чтобы я привез тебя в Нью-Йорк и защищал, пока не нейтрализую угрозу Де Сантиса.
Она сердито уставилась на него.
- Но я не могу здесь оставаться. Ты ведь понимаешь это, правда? Мы находимся в середине строительства нового конного комплекса, и мне нужно вернуться туда, чтобы контролировать его.
Дерьмо. Он был прав. Она не будет вести себя так, как положено в такой ситуации.
- Мне плевать, что тебе нужно делать. Отец думал, что ты в опасности и тебе нужно быть в Нью-Йорке, где я смогу защитить тебя.
- Не думаю, что ты понимаешь, - она поджала свои прекрасные губы. - Я управляющая. Всего ранчо. О'Нил позаботится обо всем, пока меня не будет, но он может сделать это только на пару дней. Этот конный комплекс…
- Позволь спросить тебя кое о чем, - перебил Вэн, пытаясь удержать из последних сил свое терпение. - Что для тебя важнее? Твоя жизнь или ранчо?
Она коротко рассмеялась.
- Никто не собирается меня убивать. В любом случае, несколько месяцев назад я попросила папу сократить количество охранников, патрулирующих ранчо, так как они нам не нужны. Он был недоволен этим. Но у меня есть полный комплект людей, что означает, что у меня более чем достаточно охраны, чтобы защитить меня. Мне определенно не нужно быть здесь.
- Да, с кучкой наемников, которым весь день нечего делать, кроме как ходить по периметру и стрелять в кроликов, - он откинулся на спинку кресла. - В то время как здесь ты была бы с морским котиком, чье последнее задание было пару недель назад в Восточной Европе, освобождая пленных людьми из лап работорговцев.
Темный взгляд Хлои не дрогнул.
- Мне все равно, каким было твое последнее назначение. Мое ранчо в Вайоминге, а не в Нью-Йорке, и именно там я должна быть.
Упрямая женщина. Как он мог забыть об этом? Даже когда она была ребенком. Тогда он был впечатлен этим. Каждый раз, когда она падала с пони, на котором он учил ее ездить, она поднималась на ноги, отряхивалась и снова взбиралась на спину животному. Ее подбородок был задран, а взгляд был таким же, кок и прямо сейчас. Который просто кричал, что она собирается делать только то, что хотела.
К несчастью для нее, это был тот самый раз, когда ее решимость не могла победить.
- Но это не твое ранчо, Хлоя, - Вэн говорил спокойно. - Оно мое.
На ее лице промелькнуло другое выражение - шок, или ярость, или боль, или, может быть, сочетание всех трех, он не мог сказать. Затем она отвела взгляд, ее челюсть сжалась, ее плечи сгорбились, как будто она пыталась удержать все эти эмоции внутри себя.