Я отдамся Дыю. Надо успеть до поездки в город…
Не хочу уезжать. А что если не смогу без него? Надо подумать, как лучше поступить…
— Алиса! — Я обернулась. У озера стоял папа и махал мне рукой. — Поехали до деревни съездим за продуктами.
Почему бы и нет?
В машине было прохладно. Кондиционер работал хорошо. Но я маялась.
— Папа, давай поговорим, — строго заявила я. — Я не пойду за Лаева.
Отец выехал на трассу и погнал микроавтобус к ближайшей деревне.
— Слушай, не маленькая, — он заметно нервничал. — В то, что Егор тебя хотел друзьям отдать, убить хотел, поверил только я. Никто до сих пор в это не верит.
— И даже мама? — жалостливо и разочарованно спросила я, глядя на его гордый профиль.
— Даже она. Никто. А я верю, потому что потребовал от меня Егор часть моих накоплений. И я сказал ему, что ничего не получит. Я собираюсь переписать всё своё имущество на дочерей и ты, Алиса, получишь бо́льшую часть. И когда охранник сказал, что со школы тебя забрал брат, я тут же вызвал полицию и поехал тебя искать. И сейчас он с чем приедет, не известно. Здоровье моё не очень, поэтому нужен тебе защитник. Лаев увезёт тебя в Москву. Так будет лучше.
Вся эта история меня серьёзно отвлекла от мыслей об оборотне. И когда я стала приходить в себя, на моём телефоне появился сигнал связи.
И тут уже не до волков и леса, я погрузилась в переписку с Иволгиным, Сонькой и ещё парочкой однокурсников. Позвонила работодателю. Мне предложили место в одном архиве, как раз для меня: без людей, тишина и одиночество.
— Не ищи работу, — сказал отец.
Мы заехали в какую-то деревню, остановились у магазина. Там много стояло машин. Здание было современным из кирпича и видимо со всех окрестностей съезжались затариваться именно сюда. Наша семья, ита, к привезла с собой провианта на месяц, но женщинам всё время что-то не хватает. А гости почти каждый день.
Я на минуту оторвалась от телефона и посмотрела вокруг.
— Какой страшный мужик, — ахнула я, заметив огромного, толстого урода, заросшего тёмными волосами и бородой. Ещё и одет в замызганные серо-коричневый комбинезон. Он неуклюже переваливался при ходьбе, закреплял что-то в открытом кузове своего большого пикапа.
— Алиса, будь снисходительна к людям, — усмехнулся папа, — Если это дровосек, то неудивительно, что он так выглядит.
— Я не о внешности, он похож на медведя. А ещё на маньяка.
— Ты пойдёшь со мной?
— Не, у меня переписка.
— Я быстро, — сказал папа и взял несколько баулов. — Не расстраивайся, милая, можем вообще брачный договор составить.
— Зашибись, — фыркнула я, когда он оставил меня одну. — Алло, — протянула я в трубку, откидываясь на спинку кресла и, закидывая свои кроссовки к лобовому окну, пока папа не видит. В маечку втряхнула грудь стояком, а то, как маячки вываливались.
— Алиса, привет, — радостно ответил Иволгин Платон. — Слушай… тут такие споры.
— Какие? — усмехнулась я. — Меня обсуждаете?
— Конечно, ты девчонка красивая… в общем… даже не знаю. Алис, ходят слухи, что ты девочка.
— Нет, кончено, — покраснела я и опустила ноги на коврик. — У меня был мужчина. — Я закрыла глаза и вспомнила своего оборотня. — Взрослый, очень интересный. После такого только в лесбиянки, но ни как ни к другому мужчине.
— Я помогу забыть.
Я рассмеялась, закинув голову назад.
В этот момент дверь рядом открылась. Я не смогла сообразить, что произошло. Тот огромный мужик, похожий на медведя, рывком вытащил меня на улицу. Только я собралась крикнуть, как он меня ударил.
Папа ещё так неудачно припарковался, не на солнце, а в тени, прямо в кусты машину поставил. А я от удара теряла зрение и не смогла кричать. Мир поплыл из-под ног, я потеряла сознание.
Мрак создавали старые ели. Облезлые, высокие, некоторые покосились. Впервые видела, чтобы деревья поросли серым лишайником так, что при первом взгляде смотрелось, как пепел или грязный снег, осевший на ветвях.
Лиственные деревья поражены паутинным клещом, и эти жуткие растянутые молочные сетки на ветвях наводили дикий страх. А земля почти вся была усыпана прошлогодней листвой, и сквозь неё проклёвывалась трава.
Между колючих кустов стелился сизый туман, хотя был день, и редкие лучи солнца доставали до земли. Но небо серело, хмурилось, предвещая дождь.
Отекло лицо, и усиливалось давление на глаза, потому что меня несли вниз головой на плече. Запястья мои были связаны верёвкой, достаточно туго, так, что я не смогла освободить руки.