— Отпустите! — уже шиплю я, оставляя субординацию и правила приличия. — Я сказала. Нет! — чётко выделяю каждое слово, борясь с желанием отвесить ему оглушительную пощёчину.
Его челюсть напрягается, раздражение в глазах перерастает в холодную ярость.
— Мне не нравится слово «нет», — так же, как я, чеканит он мне в лицо. — Назови цену, — словно одержимый, повторяет он, сейчас так напоминая мне Антона…
Сглатываю, чувствуя, как накрывает неконтролируемая паника. В картину его мира не вписывается женщина, которую нельзя купить. И этот мужчина становится мне отвратителен.
— Владислав, — всхлипываю, — Сергеевич… Отпустите меня, пожалуйста, — глаза наливаются слезами. И нет, это не от страха. От понимания, что привлекаю только таких мужчин, которые берут силой и властью. Словно я проклята.
Мужчина замирает. Теперь в его глазах недоумение. Словно его мир дал трещину, и он не понимает почему. Мужчина медленно разжимает руку, отпуская меня.
— Это, — кивает на бумажный пакет на столе, — моя благодарность вам, Эва, за уход и мой отвратительный характер, — цинично усмехается, переходя на «вы», хотя с первого же дня тыкал мне. Хватает пакет и почти насильно всовывает мне его в руки. — Всего вам доброго, — холодно заканчивает, кивая на дверь.
И я быстро ухожу, не оглядываясь. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвёт грудную клетку. Я только что смогла сказать «нет» мужчине, который не принимает отказов. И мне хочется рыдать, оттого что в своё время я точно так же не могла отказать Антону.
— О, что у тебя там? — с любопытством спрашивает старшая медсестра Лена, с интересом глядя на пакет. Она обожает получать подарки от пациентов.
— Это тебе, передали, — вручаю ей пакет и убегаю в туалет.
Глава 9
Владислав
— Влад, ты болен? — спрашивает мама, расправляя льняную салфетку. Мы обедаем у меня дома. Я, как мог, оттягивал эту семейную встречу, но мама начала нервничать. Пришлось устроить обед для её душевного равновесия. Она до сих пор в неведении о моём ранении, операции и реанимации. Надеюсь, эта информация никогда не дойдёт до неё. Берегите нервы ваших родителей. Лгите во благо. Иногда это спасает им жизнь и здоровье.
— Так плохо выгляжу? — дёргаю уголками губ, натягивая улыбку. Конечно, я ещё не в норме, и марафон вряд ли осилю. Швы сняты, но резкие движения и быстрая утомляемость ещё напоминают о том, что меня хотели убить.
— Немного похудел и побледнел, — прищуривается мама, строго осматривая меня.
— Да, подхватил вирус в Таиланде, но всё уже хорошо, мама. Я в норме.
Для матери я отдыхал за границей. Не совсем ложь – я реально «отдохнул» на жизнь вперёд в клинике, где всё включено.
— И почему я узнаю об этом последней? — возмущённым тоном спрашивает мама.
— Я не хотел тебя волновать. Всё обошлось, мам. Давай сменим тему. Раиса приготовила твой любимый салат и рыбу на гриле, — указываю на стол, куда моя домработница ставит блюда.
— Спасибо, Раиса, — кивает мама, но скептически поджимает губы.
Ад ухмыляется, тоже расправляя салфетку, прекрасно понимая, куда приведёт этот разговор.
— Но я бы предпочла, чтобы в этом доме готовила обед твоя жена.
Ну, что и следовало ожидать. Скашиваю взгляд на самоуверенного брата.
— Чего нет, того нет, — усмехаюсь я. — Тебе налить вина? — пытаюсь сменить тему.
Мне кажется, или у всех матерей идея фикс – женить сыновей и требовать внуков?
— Да, немного.
Разливаю нам вино.
— Напомни, сколько тебе лет? — невозмутимо спрашивает мама, принимаясь за салат.
— Когда родная мать забывает возраст сына, это вызывает беспокойство, — шучу я.
— Напомни, — игнорируя мою шутку, настаивает мама.
Посматриваю на Демьяна, который с интересом за нами наблюдает, покручивая бокал с вином, словно пришёл на увлекательную пьесу. Но я обещал ему развлекать маму за то, что он сделал всё, чтобы информация о покушении на меня не дошла до неё.
— Всего лишь тридцать семь, мама.
— Не «всего лишь», а уже. Пора заводить семью. Жизнь скоротечна, — философски выдыхает она.
Моя мать – аристократка. Ад в шутку называет её «английской королевой». Это добрая шутка, потому что маман у нас манерная и консервативная. Даже на простой обед с сыновьями она пришла в бежевом строгом костюме, надев свои лучшие украшения.
— Мам, думаю, тебе не нужна сноха только ради того, чтобы она была. Нужна достойная женщина. Я, к сожалению, такую ещё не встретил, — нахожу причину, которая устроит мою мать.