Молча киваю и иду в ванную за тряпкой.
Вытираю пол, иду в ванную мыть тряпку и слышу, как что-то с грохотом валится в гостиной. Даже не спешу, продолжая медленно полоскать тряпку. Это плохо, за такие мысли я, наверное, сгорю в аду. Но мне иногда хочется, чтобы эта женщина убилась, желательно вместе со своим сыном. В один прекрасный день они меня доведут, и я подожгу квартиру, возможно, вместе с собой. Я невыносимо устала и ломаюсь окончательно. Силы воли и надежды на то, что это когда-нибудь закончится, всё меньше и меньше.
Когда заканчиваю в ванной, всё-таки иду в гостиную.
— Что произошло? — спрашиваю я, осматривая упавший стеллаж, с которого посыпались книги и мелочи. Поднимаю взгляд на невозмутимую свекровь, которая отъезжает к столу, начиная собирать свои карты. — Я спрашиваю, что произошло? Как вы опрокинули стеллаж? — выхожу из себя, повышая голос.
Потому что невозможно просто так опрокинуть такую махину, особенно обессиленной старушке в инвалидном кресле.
— Он меня чуть не убил! — фыркает она таким тоном, словно это я опрокинула на неё шкаф.
— Маргарита Альбертовна, как он мог упасть? — устало выдыхаю я. — Он надёжно стоял.
— Значит, ненадёжно. Я потянула книгу, и он упал. Хорошо, я вовремя отъехала.
— Какую книгу? — медленно подхожу к упавшему стеллажу. Моё сердце, которое только что билось в панической атаке, теперь замирает в холодном спокойствии. — Все книги стояли на верхних полках. Вы до них не дотягиваетесь.
Маргарита Альбертовна медленно, с наигранным спокойствием укладывает свои карты в резную шкатулку.
— Почему с верхней? Я хотела взять с нижней, задела стеллаж коляской, он пошатнулся, я успела отъехать, пока эта старая рухлядь не развалилась, — теперь в её голосе нет уверенности и привычной надменности. Она словно оправдывается, начиная бегать глазами. — Да и чёрт с ним. Собери книги, а стеллаж выкинь, — указывает мне. — Антон скоро приедет. Ужин готов? — переводит тему, выдавливая из себя улыбку.
Опускаюсь на корточки, начиная собирать книги.
— Маргарита Альбертовна, может, уже прекратим этот цирк? — не выдерживаю, но голос холодный и спокойный. — Я не слепая.
— О чём ты? — хмурит она брови.
— О том, что я не раз замечала, как вы двигаете ногами, в них есть тонус. И вы встаёте с этой чёртовой коляски, когда никто не видит, — голоса не повышаю, но тон мой становится почти стальным. — Я давно замечаю, что многие вещи, недоступные вам, оказываются не на своих местах. Вы не такая беспомощная, какой притворяетесь. Зачем вы это делаете?
Тишина. Продолжаю собирать книги и мелочи, складывая на стол. Мне не надо смотреть свекрови в глаза, чтобы понять, что она в замешательстве. И если раньше я ещё полагала, что у меня психоз и паранойя, то теперь уверена: нет, я ещё не сошла с ума. Маргарита Альбертовна никогда не терялась, ей всегда есть что сказать.
— Бедная девочка, — наконец, выдыхает она притворно-ласково, что выводит меня из себя. — Ты не только бесплодна, а ещё и больная на голову, — выдаёт она. — Ты же медик, проконсультируйся, что ли, у психиатра, попей таблеток каких-нибудь, ты меня пугаешь. Я поговорю об этом с Антоном.
Меня словно окатывают ледяной водой с головы до ног. Всё в стиле этой семейки – перевалить всю ответственность на меня, сделать из меня дуру, жертву и на это давить.
— Я не сумасшедшая! — повышаю голос, упираясь ладонями в стол, смотря этой симулянтке в глаза.
— Я не сказала, что ты сумасшедшая. Это всё усталость, ты много работаешь.
— Хорошо, дайте мне сюда ваши ноги. Я проверю, — обхожу стол и хватаюсь за коляску, желая отодвинуть её.
— Что ты делаешь?! — начинает кричать свекровь, цепляясь за стол и не позволяя себя отодвинуть.
— Проверяю ваши мышцы и рефлексы, и, если я не права, то извинюсь перед вами, — сквозь зубы проговариваю, дёргая чёртову коляску.
Нервы сдают, мне кажется, я действительно сошла с ума. Устала от этого издевательства над моей психикой.
— А-а-а! — начинает визжать свекровь, словно я пытаюсь её убить. — Ты действительно ненормальная! Отойди от меня! Отойди!
— Прекратите истерику, дайте я посмотрю ваши ноги!
— Что здесь происходит?! — позади раздаётся голос Антона.
— Антоша! Она сошла с ума! — вопит Маргарита Альбертовна. — Она хочет меня убить!
Отхожу от этой ведьмы, оглядываясь на Антона.
— Эва, блять! Ты ох*ела? — муж смотрит на развалившийся стеллаж на полу.
— Это не я, — сквозь зубы проговариваю.