— Я уже объясняла, что немецкие давно сняты с производства. Наш препарат ничем не хуже.
— Мне лучше знать, хуже он или лучше, — фыркает она.
Сжимаю губы, чтобы не спорить и не усиливать головную боль. Я так набегалась сегодня на работе, что ноги гудят и стреляет в висках. Хочется упасть на диван и лениво листать каналы, пока не усну. Сил нет ни на что. Но, к сожалению, это только мечты. На работе я отдыхаю больше, чем дома.
Дел куча: бельё не стирано, ужин не готов, на столе гора грязной посуды, мусор валяется не в ведре, где ему положено быть, а рядом со шкафом.
Я всё понимаю: лишиться подвижности – тяжело. Многое недоступно моей свекрови. Но элементарно поставить тарелку в раковину, до которой она дотягивается, или выкинуть мусор в ведро – это несложно. Тем более кресло у неё не простое, а электрическое. В нём куча функций, о которых простые инвалиды даже не мечтают.
Иногда мне кажется, что Маргарита Альбертовна делает это всё специально. Чтобы… Не знаю, для чего. Наверное, чтобы усложнить мне жизнь в отместку за то, что я вышла замуж за её любимого сына.
— Ну что встала? Готовь ужин, Антоша скоро голодный придёт! — приказывает мне свекровь и уезжает в гостиную, включая свой турецкий сериал на полную громкость, отчего моя головная боль усиливается.
Прикрываю глаза, глубоко дышу, отсчитывая до десяти, чтобы не закричать во всё горло о том, как я устала. Смертельно. И не только физически.
Быстро переодеваюсь в домашнее платье, начинаю разгребать бардак, оставленный Маргаритой Альбертовной. Потом готовлю стейки, обещанные Антону, и овощи на пару для свекрови.
Когда очередной Керем из сериала признаётся в вечной любви Лейле, мои уши пухнут. Иду в гостиную и демонстративно убавляю звук.
— Что ты делаешь? Отдай пульт! Я ничего не слышу! — возмущается свекровь и требовательно тянет руку.
— Мне кажется, это слышит весь дом, — закатываю глаза, отдавая ей пульт. — В конце концов, давайте я подключу вам наушники?
— От наушников у меня звенит в ушах! — снова демонстративно прибавляет звук и подъезжает к столу, начиная тасовать свои колдовские карты.
Маргарита Альбертовна у нас прикинулась гадалкой и, даже сидя дома в инвалидном кресле, умудряется пудрить людям мозги за определённую плату. Я отчаянно не понимаю, почему ей верят её клиенты. Она несёт такую ересь. Только деньги за шарлатанство получает она, а мою полы в квартире после её клиентов я.
В прихожей хлопает дверь.
— Антоша пришёл, иди встречай мужа! — отсылает меня свекровь, раскладывая свои страшные карты и надевая очки.
Делаю глубокий вдох, пытаясь придать лицу хотя бы подобие радости от возвращения мужа.
Я не рада. Давно не рада. Самые лучшие дни в моей жизни сейчас – когда Антон уезжает в командировки. И мне давно не стыдно за эту «нерадость».
Глава 3
Эва
— Доброе утро, Владислав Сергеевич, — захожу в палату к своему пациенту.
Даже не представляю, что должно входить в этот «особый» уход, когда у нас и так всегда доброжелательный персонал и полный сервис. Но я натягиваю улыбку.
Мужчина не отвечает, продолжая смотреть новости на плазме напротив кровати. Тяжело с ним будет. Но я понимаю, посттравматический синдром – дело такое. Операция была нелёгкая, и могу представить, как он себя чувствует. Да и девочки шепчутся, что мужчину ранили далеко не случайно и что у нас лежит бандит. Я, конечно, слабо в это верю. Ну какой бандит? Мы давно не в девяностых. Даже Антон, как майор полиции, говорит, что сейчас «разборки» происходят на другом уровне. И легче организовать врагу самоубийство или несчастный случай.
— Как вы себя чувствуете? — поправляю подушку и одеяло. — Что-нибудь нужно?
— Да. Окно открой, — холодно велит он.
— Если вам жарко, я могу настроить климат-контроль.
Беру пульт, начиная настраивать систему.
— Я сказал, открой окно. Мне нужен воздух, — хрипло повторяет он.
Его брат просил относиться к нему по-человечески, как к родному. А как вести беседу, если он, так же, как и Адамов, смотрит на меня свысока, воспринимая, как обслуживающий персонал? После наркоза этот мужчина был куда приятнее. Радует, что он пришёл в себя, но, когда он спал, то нравился мне больше.
— Владислав Сергеевич, на улице зима.
— Очень интересная информация, — скептически произносит он.