Уит вылез из машины, купил кусок пирога с яблоками и баночку сока. Съев свой второй ленч, он не переставал размышлять над тем, что могло разжечь ненависть этого своенравного, эгоцентричного пятнадцатилетнего парня. Ничего не приходило в голову, пока он не вспомнил о собственном детстве, о своей матери, ушедшей от них, о том, какие поступки и слова вызывали злость и ярость в нем самом.
Ревность. Чувство обиды. Желание быть поближе к родителям, даже если сами они не проявляют к тебе никакого интереса.
Уит взял мобильник и позвонил Джорджи.
Глава 31
В четверг вечером, когда солнце начало садиться за горизонт, Клаудия ехала по 35-му шоссе, разыскивая Хезер Фаррел. Никто на пляже «Маленький шалун» не видел девушку, и Клаудия подозревала, что та могла уехать. Констебль Ллойд не успел вручить ей повестку в суд на завтрашнее утро. Ллойд объехал все местные парки, рассчитывая встретить ее там, и сосредоточился в основном на северной части округа. Клаудия решила, что Хезер, скорее всего, отправилась на юг.
По крайней мере, необходимость подключиться к поискам девушки увела Клаудию от Дэвида с его откровенными, пожирающими ее взглядами.
– Клаудия, мы будем просто делать нашу карьеру. Мы оба! – Он ликовал. Дело Джейбса Джонса было самым крупным за всю его довольно степенную службу в аппарате шерифа, и он едва сдерживал свое возбуждение.
– Тебе сначала необходимо найти Джейбса, – предупредила его Клаудия. – Пока ты этого не сделаешь, я не буду предпринимать никаких действий.
– Как ты думаешь, что мне следует надеть для программы «Отдыхаем сегодня вечером», если они захотят взять у меня интервью? – спросил Дэвид. – Они ведь освещают всякие истории о борьбе, верно?
– Надень свою форму. – Клаудия знала, что проще ответить первое, что придет на ум, чем обращаться к его здравому смыслу. – Но погладь ее, хорошо?
На повороте она свернула с главного шоссе к посеревшим деревянным конструкциям общественных пирсов округа, пострадавших во время последнего, очень мощного урагана три года назад. Деньги, предназначавшиеся на их ремонт, потратили на строительство новых пирсов в Порт-Лео и его окрестностях. Старые сооружения были забыты всеми, кроме стаи пеликанов, которые облюбовали полусгнившие перекладины, где они чистили свои перья. Клаудия вспомнила, как они с Дэвидом, рука в руке, гуляли вдоль этих коротких пирсов, вдыхая запах маслянистого попкорна, морской соли, тухлой рыбы, пропавшей на солнце рыбацкой наживки и растаявшего шоколадного мороженого. Тогда она ощущала на пальце непривычную тяжесть обручального кольца, неожиданно превратившегося в настоящий якорь с осколком бриллианта.
В южной части бухты Святого Лео находился небольшой парк, и Клаудия медленно поехала вдоль него. По берегу прогуливалась семья из трех человек. В спускавшихся сумерках она также рассмотрела пожилую женщину, которая держала в руках складной столик, поглядывая в сторону неспокойных вод залива. Клаудия остановилась и заговорила с ними, стараясь как можно подробнее описать внешность Хезер. Девушку с такими приметами никто здесь не видел.
Клаудия вернулась в свой «форд-таурус» без опознавательных полицейских знаков и направилась дальше на юг, в сторону деревушек Энсайна Пасс и Копано. Она увидела быстро приближающийся белый БМВ, водитель которого набирал номер на мобильнике. Машина пулей пролетела мимо, но Клаудия успела рассмотреть, что за рулем сидела Фейс Хаббл.
У Клаудии не было ни радара, ни соответствующих полномочий. Она поехала дальше и через три минуты заметила Уита Мозли, садившегося в свой «форд-эксплоpep» с рекламными значками на магнитных креплениях по бокам. Автомобиль стоял на маленькой круглой стоянке перед мотелем, в котором за двадцать долларов за ночь обслуживали бедных музыкантов, скромных туристов и неверных супругов из Корпус-Кристи.
В любом случае он не был предназначен для мировых судей и администраторов служебного отдела сенатора. Клаудия остановилась позади «форда», когда Мозли уже завел двигатель. Она сразу увидела фальшь в приветливой улыбке, которую он выжал из себя. Его взгляд, казалось, говорил: «Господи, как я рад тебя видеть», хотя на самом деле Уит, скорее всего, подумал, что он просто влип.
Клаудия вдруг почувствовала, что какая-то часть ее, спрятанная глубоко внутри, часть, которую никогда не касался Дэвид, отозвалась болью.