– Да, заботились, когда не помыкали мной или не колотили меня.
Улыбка Люсинды погасла.
– В тот уик-энд, когда пропал Кори, я по делам уехала из города. То есть Кори исчез тогда, когда находился, так сказать, на попечении Пита. – Она пожала плечами. – Мне кажется, что после исчезновения брата Пит начал постепенно убивать себя – медленно, год за годом. Есть люди, которые, совершая ошибку, отворачиваются от мира. Они изолируют себя от общества и в наказание надевают власяницу, занимаясь саморазрушением. Именно поэтому Пит ушел в порнографию, и я думаю, что этот шаг привел к тому, что в нем не осталось ни капли самоуважения. – Она посмотрела на Уита твердым взглядом. – Я же всегда считала, что нужно оставлять все свои проблемы за спиной и никогда не сдаваться.
– Возможно, у него появилась какая-то новая информация относительно исчезновения Кори. Например, что Кори до сих пор жив. Эта мысль могла быть спасительной соломинкой.
Секунд на десять в кабинете повисла тишина.
– Я убеждена, что Кори мертв.
– Почему? – спросил Уит.
– Если бы он был жив, то обязательно связался бы с нами. Он не позволил бы, чтобы я страдала все эти годы.
– А почему Кори убежал из дома?
– Не нужно оживлять в памяти еще один ужаснейший день моей жизни. – В первый раз с начала разговора сенатор Хаббл показала свои настоящие эмоции: ноздри раздувались от злости, щеки порозовели.
Уит ждал. Люсинда провела пальцами по копне рыжих волос, и из ее горла вырвался сдавленный стон.
– Мне никогда не написать книжку о том, какой должна быть хорошая мать, судья. Мне проще держать в узде налогоплательщиков, чем своенравных детей. Кори связался с пьянью, наркоманами. И все это, чтобы наказать меня за то время, которое я проводила в Остине, и за те повышенные требования к поведению, которые я предъявляла своим мальчикам. После того как умер их отец, я предоставила их самим себе и они делали что хотели. Но когда меня избрали, они должны были подчиниться новым требованиям. Пит, по крайней мере, еще пытался, а Кори просто сорвался с цепи, как дикий пес.
– Это точно. Знаете, ведь я тоже помню его.
– Да. Сейчас ему было бы примерно столько же, сколько и тебе, верно? – Она с тоской посмотрела на Уита.
– А вы не думаете, что он может спокойно и счастливо жить в какой-нибудь коммуне в Монтане или на ферме в Виргинии?
– Неужели, судья, вы считаете, что именно это происходит с большинством пропавших подростков? – холодно спросила Люсинда. – Я была бы поражена, если бы выяснилось, что Кори находится в каком-то идиллическом уединенном месте. Можешь быть уверен, что неопределенность, связанная с незнанием того, что же произошло с Кори, как иголкой, постоянно колет мое сердце.
– Когда вы в последний раз разговаривали с Питом, сенатор? – спросил Уит.
– Пару дней назад. Я хотела, чтобы он пришел к нам на обед сам, один, но он не пожелал сделать это без Велвет. Он отклонил приглашение и сказал, что на днях обязательно поговорит со мной.
– Извините за любопытство. Как вы с Фейс объясняли Сэму отсутствие Пита?
Люсинда слегка улыбнулась.
– Мы сказали ему, что Пит снимает кино для промышленности – знаешь, учебные фильмы, корпоративные ленты для деловых сборищ. Сэм принял это. Пит никогда не пытался объяснить ему, что это не так, и таким образом выполнял одно из условий своих свиданий с сыном.
– Говорил ли когда-нибудь Пит об изменении ситуации с опекунством Сэма? – осведомился Уит и заметил, как побледнела Люсинда.
– Я не понимаю, о чем речь.
– Пит намеревался подать в суд прошение на оформление опекунства над Сэмом.
В кабинете снова повисла тишина. Скрипнув креслом, Люсинда наклонилась вперед.
– Судья, вы в своем уме? Будьте реалистом. Какой, черт возьми, мог быть у Пита шанс на слушании об опекунстве?
– Я не знаю, – ответил Уит. – Это вы мне скажите.
– Это несерьезно. Ни один суд по делам семьи не отдал бы мальчика Питу.
– А он не просил о совместном опекунстве теперь, когда вернулся в Порт-Лео?
– Они решили бы это вместе с Фейс, – твердо ответила она, а Уит подумал: «Ну да, конечно, как будто вы все не оказались бы тогда втянутыми в это».
– Последний вопрос, – сказал Уит. – Яхта, где обосновался Пит, принадлежит семье, которая подозревается в незаконном обороте наркотиков. Вам что-нибудь известно о них?
Он почти услышал, как политическая перспектива, быстро закипая, улетучивается в пространство.
– Определенно нет, – выдавила из себя Люсинда. – Друзья Пита – это его друзья, и никакие связи моего сына не имеют к нам ни малейшего отношения. Я рассчитываю, что от вас эта информация не попадет в прессу. – В ямочке на ее горле отчетливо пульсировала вена.