При желании, фазаны могли бы выйти из леса пешком и пройти между охотниками, ничем не рискуя. Но они играли по правилам и честно взлетали где положено.
Уинстон переломил ружье, выдернул гильзы, подумал, куда их девать. Решил не бросать под ноги и сунул в карман с патронами. Из кармана вытащил два патрона, вложил в стволы, закрыл ружье. Пока он копался, над головой пролетели две удачливых птички.
Остальные фазаны, по-видимому, оценили пролет этих двух и бросились в брешь в линии. Бонни повела ружьем, выстрелила один раз, остановилась и вернулась в свой сектор.
Уинстон выстрелил два раза куда-то в середину стаи, не имея на мушке определенной птицы. Случайно сбил еще одного, и этот уже падал как убитый.
Никаких криков, шагов и всего такого. Переломить, вынуть гильзы, вложить патроны, закрыть.
Разрядились и перешли на новое место. Построились. Загонщики. Фазаны. Выстрел – мимо, выстрел – мимо. Еще одна стайка. Мерфи стреляет четыре раза, Уинстон два. Падают четыре птицы слева, остальные пролетают над головой, скептически хихикая.
- Четыре! – крикнул Мерфи.
В секторе Мерфи вылетели еще два, но он только начал кормить ружье патронами.
- Уинстон, возьмите их! – крикнул Мерфи.
Бах! Бах! Одного взял.
Фазаны в загоне заканчиваются. Уинстон успел подстрелить еще одну серую курицу.
- Разряжай! – крикнул егерь.
Все разрядились и двинулись по тропе в сторону егеря, держа переломленные ружья на сгибе руки.
- У меня пять, - сказала Бонни, догнав Уинстона, - А у Вас?
- Три. То есть, три с половиной. Одного ранил.
- Вы неплохо отстрелялись для своего номера, - сказала Бонни, - Рядом с Мерфи и его пулеметом самое сложное место. Туда обычно ставят новичков или плохих стрелков, чтобы им было чем оправдать низкий результат.
- Я случайно.
- Не верю.
- Я первый раз на охоте.
- Неужели? Я заметила, что Вы четко заряжали, разряжали и переламывали. Если бы я даже не знала, как надо делать правильно, то по взглядам мужчин вокруг Вас все бы поняла. Они сначала опасались, что Вы где-то ошибетесь, а потом стали смотреть как на своего. И Вы ни разу не направили ружье на человека.
- Я служил на флоте.
- Срочную?
- Да. Работал с бумагами и выступал за честь экипажа на соревнованиях по стрельбе. Наверное, стрелять как плавать. Раз научился и не забудешь.
- Вам, случайно, не пригодится более стильная одежда для охоты? Джек оставил у меня свой охотничий костюм, когда уехал.
- Я даже не знаю…
- Заходите. Померяете.
- Благодарю. Когда Вам угодно меня принять?
- Хоть завтра.
Вернувшись в усадьбу, Бонни отошла в дамскую гардеробную переодеться к ужину. Уинстон направился в мужскую, оглядываясь в поисках Стивена.
- Вот Вы где! – Стивен уже успел сменить промокшие куртку и брюки на старомодную твидовую тройку, - Я держу этот костюм здесь, чтобы не возить его каждый раз туда-сюда. Вас можно поздравить?
- Более-менее. Встречаемся завтра.
- Отлично!
Стивену сегодня поднял настроение еще кто-то, кроме Уинстона, и он вел себя на удивление несерьезно. Даже начал насвистывать узнаваемую мелодию.
- God save the Queen, The fascist regime, - подпел Уинстон. Он находился с этой песней в особых отношениях, потому что именно ему несколько лет назад поручили сменить ее авторство с отмененных Antisex Pistols на «слова и музыка народные».
Стивен резко повернулся к нему уже без малейшего дружелюбия.
- Сукин сын! Под «God Save The King» я давал присягу. Под этот гимн я получал свои первые награды. Чтоб ты знал, штабная крыса, я сбивал немцев в первой Битве за Британию. Я был бортовым стрелком, на мне два сбитых «мессера»!
Уинстон смутился. Первый раз он видел добродушного Стивена таким рассерженным.
- Простите, - сказал он, - Меня тогда еще на свете не было. Я догадывался, что в этой песне намек на что-то из того мира, но не знал, на что конкретно.
- Как же вам всем промыли мозги, - вздохнул Стивен, - Ведь Вы родились еще при короле.
- И при Боге, - дополнил Уинстон, - Меня крестили. Я сам этого, конечно, не помню, но у меня был крестный.
- Давно собирался спросить, в честь кого Вас назвали Уинстоном, - поинтересовался Стивен, - Вы ведь родились во время мировой войны.
- В честь крестного и назвали, - ответил Уинстон, - Одного нашего дальнего родственника. Толстенький такой и все время курил сигары.
- Полагаю, не по линии Смитов? Из какой семьи Вы ведете происхождение по материнской линии?
- Я не помню фамилию, - Уинстон смутился, - В ней упоминалась церковь, поэтому нам пришлось ее забыть.
- Просто удивительно, сколько Вам пришлось забыть, - сказал Стивен с таким видом, будто мог что-то из этого напомнить.