Бонни вздрогнула.
- Разве он не понимал? – спросил Уинстон.
- Мне кажется, он был болен, - сказала Бонни, - Он снял очки, а глаза у него были совсем больные. Зрачки очень большие, а на белках видны сосуды.
- Кокаинщик, - сказал Мерфи, - Я сразу не сообразил. Не ожидал. Он выглядел вполне здоровым и нормально разговаривал за столом. Уверен, что он вмазался только перед тем, как напасть. Он не первый, кто не подумал про внешний этикет охоты. Не первый нарушил технику безопасности на охоте. Бывало такое и с более достойными людьми. Вы, Уинстон, скорее исключение, чем правило. За столом Министр сама начала его травить. Я ничего не мог поделать. Никто не мог. Он дошел почти до финала без критических инцидентов. Но под конец перенервничал, вышел, занюхнул дорожку и тут же встретил Бонни.
Уинстон снова решил не говорить, что Эдварда спровоцировала не только дорожка кокаина, но и Мэри Эллиот.
Мерфи докурил вторую сигарету и сразу перешел к третьей. Руки все еще дрожали.
- Вот так всегда. Друзья могут быть надежными людьми. По крайней мере, я знаю, кто из них на что способен. С друзьями друзей уже сложнее. Отойти на еще одно рукопожатие это оказаться на грани, а еще одно – уверенно за гранью.
Он погасил сигарету.
- Ладно. Вы двое меня спасли. Давайте, отвезу вас по домам.
Мерфи пошел прогревать двигатель, а Уинстон и Бонни вернулись в дом за сумками.
- Мы спасли не только Мерфи, - сказала Бонни, - Мы спасли несколько тысяч человек. Ты спас. И никто не узнает, что только благодаря тебе за ними не пришли этой ночью.
Картина мира. Африканский театр военных действий. Черная стрелка.
Проекцию Меркатора придумали русские, чтобы ввести цивилизованный мир в заблуждение относительно реальных размеров своей страны. На самом деле, Россия с запада на восток длиной примерно как Африка в самом широком месте. Порядка восьми тысяч километров плюс-минус процентов пять.
Линия соприкосновения в Африке близко не похожа на линию фронта Второй Мировой, а тем более Первой. Не может быть и речи о тысячах километров непрерывных окопов и проволочных заграждений. Передовые опорные пункты противников местами разделяют сотни километров пустыни и саванны, где по разбитым тропам изредка проезжает патрульный джип.
При кажущейся плоскости ландшафта никакой транспорт не может гнать по нему со своей крейсерской скоростью. Твердая степь сменяется рыхлым сыпучим песком. Под зарослями «зеленки» скрываются неровности, способные перевернуть машину. Наезженная колея с превышением нагрузки превращается в реку грязи или реку пыли, не исключая резкого перехода от одного состояния к другому. Скромный лесок или горка на пути запросто могут потребовать инженерных машин, потому что никакой внедорожник не запрыгнет даже на метровой высоты обрыв, а десятитонный грузовик тем более.
Полный контроль за атлантическим побережьем Африки дал возможность Океании без труда подобрать слабо защищенные с моря города на побережье. Перебрасывать войска через океан намного дешевле, чем перебрасывать войска через Сахару. Европейские колониалисты лучше знали местность и эффективно использовали партизанские части, но ничего не могли поделать против количественного превосходства. Во всяком случае, побережье им пришлось уступить.
Перекупить негров и арабов оказалось довольно сложной задачей. Деньги и оружие они брали с благодарностью, но какие-то военные действия, оправдывающие стоимость переданного, вести не желали.
Поэтому в западной части континента Океания более-менее контролировала населенное побережье от Сенегала до Камеруна, а чем дальше в пустыню, тем больше становилось европейского влияния. Контроль, конечно, условный. В пределах видимости от ППД и только днем. Для установления настоящего контроля потребовалось бы принести в Африку такие цивилизационные инструменты как полиция и пропаганда. Для этого пришлось бы построить там цивилизацию соответствующего уровня. Не только в техническом, но и в образовательном плане.