- Хорошо, я тебя отвезу к твоей красотке. Ты это хочешь услышать?
- К Бонни? Я не поведу тебя к ней.
- Расслабься, она уже у нас и прекрасно проводит время. Только свечку держать некому.
- Правда?
- Нет, шучу. Допустим, сиськами меня не удивишь, всякие подержал. Но у нее такая упругая задница, как у профессиональной спортсменки. И интимная прическа, большая редкость даже в Лондоне. Американские колготки без стрелок, французское белье. Чем ты на самом деле занимаешься, что тебе по карману такие бабы?
Более темпераментный человек здесь мог бы сорваться и полезть в драку. И проиграть. Но не тот, кто привык обдумывать каждое слово и каждый шаг.
«Я давно уже преступник», - подумал Уинстон, - «Я хожу под ирландской мафией. Я обворовываю само государство. Я сжег государственный грузовик при свидетелях. Я стрелял по члену Внутренней партии, и после этого меня повысили. Я побил другого черного, и Мерфи мне до сих пор должен быть благодарен. Я сам по себе слишком много знаю, поэтому Мерфи поймет, что я должен был оказать сопротивление. Скажу, что дело не в Бонни. Что Бонни это повод, чтобы взять меня живым, чтобы добраться до него. Пришлет чистильщиков, пожмет руку, денег подкинет. А я спасу Бонни».
Уинстон подошел к шкафу. Револьвер хранился на том же месте. В старом пустом саквояже, с которого он специально никогда не стирал пыль. При настоящем обыске его бы нашли, но при беглом осмотре и поверхностном копании могли и не найти. Этот незваный гость не был ни вором, ни полицейским, искать оружие не умел, да и не посчитал нужным. Что такого интересного может быть в квартирке мелкого госслужащего под камерой телекрана?
- Руки вверх! – Уинстон достал револьвер.
Грегори видел, что он что-то достает из шкафа, но не попытался воспрепятствовать.
- Ой, боюсь-боюсь!
С тех пор, как Уинстон обзавелся револьвером, он начал намного более внимательно смотреть фильмы, где люди стреляли друг в друга. Из них он узнал, что выстрел через подушку намного тише.
- Подвинься, - сказал Уинстон.
Качок даже подвинулся, совсем не потому, что сколько-то испугался, а потому, что любопытствовал, что этот нестрашный лысый лох и терпила сделает дальше.
Уинстон взял с дивана подушку и приложил ее к стволу.
- Ой, напугал.
- Рассказывай.
- Что?
- Куда ты хотел меня увезти.
- Сдавай оружие, садись и поехали. Сразу там и окажешься.
- Адрес.
- Зачем тебе адрес, дурак? Ты что, водить умеешь?
- На автобусе доеду.
Грегори снова расхохотался.
- Думаешь, мы в квартирке развлекаемся? Да там каждый пук слышен, хоть и элитные апартаменты. Мы ее на вилле разложили, хоть укричись, никто не услышит.
Разложили? Их там много, и они насилуют Бонни? – Уинстон взвел курок большим пальцем.
- Ты что там делаешь? – Грегори отогнул рукой подушку, - Давай сюда, хватит баловаться.
Он схватил револьвер за ствол и попытался выкрутить его из руки. Уинстон сжал пальцы и дернул револьвер на себя. Револьвер выстрелил, задев край подушки. Пуля попала в стену.
- Эй, ты что творишь? – удивился качок и даже отдернул руку от револьвера.
Уинстон выстрелил еще раз через подушку, с силой нажав на спуск. Попал в живот справа. Грегори вскрикнул и прижал руки к ране.
Служащие Министерства Изобилия в основном уже вернулись с работы. Сколько-то людей сидели дома и выстрелы слышали. Но жильцы не бросились наперебой звонить в полицию. Дети бы, конечно, сообщили, куда следует и не следует, но дети относительно мирного времени не знают, чем отличается выстрел из револьвера через подушку от других похожих звуков. Взрослые же, если кто и заподозрил, что были именно выстрелы, то не понял, где конкретно стреляли.
Позже оказалось, что кто-то все-таки позвонил в полицию. Полиция предсказуемо ответила «вот убьют, тогда вызывайте». Полиции в Лондоне едва хватало, чтобы принимать меры по поводу достоверно произошедших преступлений. Может быть, какой-нибудь проловский дом и перевернули бы с подвала до чердака по подозрению в стрельбе из запрещенного оружия, но никак уж не многоэтажку Министерства Изобилия, где за скромными дверями могут обнаружиться большие и злопамятные начальники.
Грегори попытался закричать, но Уинстон толкнул его, уронил на пол, сел раненому на грудь и зажал лицо порванной подушкой. Тот подергался и обмяк. Но вроде не умер.
Надо его связать, здоровый. Чем? Веревкой, на которой сушится белье после стирки. После автоматической прачечной по американскому стандарту белье приходилось досушивать дома. Если стиральные машинки исправно стирали и отжимали, то сушилки хронически недосушивали белье. Некоторые, оглянувшись по сторонам, шепотом говорили, что сушилки специально сделали ущербными, чтобы люди страдали. Вот раньше были сушилки…