— Да, вполне. А что? Я не понимаю вашего вопроса, — Эд слегка нахмурился, и его глаза на мгновение встретились с глазами Гертруды Фридриховны, но он практически сразу отвёл взгляд.
— Похоже, вопрос действительно был дурацкий, — она задумалась ещё больше. — Вы менталист? — он сдержанно кивнул в ответ. — Понятно. В таком случае, заполните эту анкету.
Рерих протянула ему листы и вернулась к своей прерванной работе. Эдуард открыл анкету и несколько минут просматривал вопросы.
— Что я должен отвечать? — наконец спросил он.
— Что посчитаете нужным, — Гертруда Фридриховна подняла голову и улыбнулась. — Здесь нет неправильных ответов Эдуард Казимирович. Эти ответы отражают вашу сущность.
— И как мою сущность может отразить ответ на вопрос: «какого цвета галстук вы предпочитаете в вечернее время»? — он пристально посмотрел на психолога, но она только снова улыбнулась ему. — Ладно, ответим, как есть: я практически никогда не ношу галстуки.
Спустя пять минут он протянул ей исписанные листы. Рерих взяла их и погрузилась в изучение. Ещё через пять минут она подняла взгляд на Эда.
— Очень хорошо, можете идти.
— И это всё? — Эдуард недоумённо посмотрел на неё.
— Да, это всё, — ответила Рерих.
— И какие у меня проблемы? — уточнил Великий Князь.
— Эдуард Казимирович, давайте начистоту, — Гертруда Фридриховна откинулась на спинку своего стула. — Вы меня здорово удивили. Я ещё ни разу за свою карьеру не встречала человека, у которого нет никаких психологических проблем. Который был бы настолько уверен в себе, и состоял бы сам с собой в абсолютной гармонии, практически не терзаясь ненужными сомнениями. Я не понимаю, как вы это делаете, но суть от этого не меняется.
— Боюсь, вы ошибаетесь, — мягко прервал её Эд. — У меня частенько воспитание и моё понимание долга вступают в конфликт с существующей действительностью. И я как раз нахожусь в разладе сам с собой. Особенно часто этот конфликт наступает, когда я очень сильно хочу кого-нибудь убить, но не могу сделать это по вполне очевидным причинам.
— Это не конфликт с собой, а вполне нормальная, почти здоровая реакция, присущая любому человеку, — фыркнула Рерих. — Эдуард Казимирович, я вам ничем не могу помочь, потому что нечему помогать. Прошу вас покинуть мой кабинет и не мешать мне работать. Если вы, конечно, не хотите мне рассказать, где вас воспитывали, потому что единственное, что в вас ненормально — это ваша осанка. Точнее, она слишком хороша. От неё за версту Тёмным двором несёт.
— Вы правы, я, пожалуй, пойду, — и Эд быстро ретировался, потому что придумывать что-то про воспитание в традициях Семьи было лень, а говорить правду… Хотя это всё объяснило бы Гертруде Фридриховне, потому что там, где его воспитывали, такой ерундой как психология и гуманизм голову себе никто не забивал.
Дима стоял в приёмной возле его стола и перебирал какие-то бумаги. Услышав, что он вошёл, глава Семьи поднял голову и их взгляды встретились.
— У меня нет никаких проблем, — заявил Эдуард, проходя мимо глава Семьи и садясь на своё место.
— Кто бы сомневался, — Дима усмехнулся. — Что-то мне не по себе. Как-то странно всё совпало. Хотя возможно, я себя накручиваю. Ну что с ними может случиться в присутствии Троицкого, правда?
— Ты хочешь, чтобы я тебя успокоил? — Эд вопросительно приподнял бровь. — Дима, иди к Ване. Ты давно не занимался, тебе нужно размяться. Да и мозги на место встанут.
— Ты прав, я так и сделаю, — ответил Дима и вышел из приёмной.
Эдуард же откинулся на спинку стула и посмотрел на закрывшуюся дверь. Ему как-то незаметно передалась нервозность его главы. Что-то здесь действительно было не так, но они этого пока не узнают. Оставалось только ждать и надеяться, что на этот раз всё обойдётся. Да ещё и проблемы с Ольгой. Что с ней происходит, чёрт побери?
— Пожалуй, я тоже пойду разомнусь, — медленно произнёс Эдуард и вышел вслед за Димой из приёмной.
Глава 7
— Гаранин, вторая Гильдия, — дверь в кабинет Бурмистровой распахнулась, и в неё ворвался Роман, бросив на стол перед преподавательницей документы и отчётную ведомость. Анастасия Вячеславовна подняла на него удивлённый взгляд, нахмурилась и принялась собирать разлетевшиеся по столу бумаги.
— Я прекрасно знаю, кто вы, Роман Георгиевич, — ответила она холодно, всё ещё не сводя взгляда со взъерошенного парня. — И не следует мне угрожать.
— Что вы, какие угрозы, — Рома улыбнулся ей и, развернувшись, сел за ближайшую парту перед Вандой и Егором, прибывшими в школу ещё утром без Гаранина. Они вопросительно переглянулись и дружно посмотрели на находившегося явно на взводе Романа. — Я просто вам изливаю душу, показывая, что будет, если вы не поставите зачёт и не допустите к этому проклятому экзамену, оставив меня без диплома. Наумову придётся меня уволить, а я вернусь к своей непосредственной работе во второй Гильдии, посвящая ей всё своё освободившееся время.