Сегодня ночью его люди предотвратили покушение на Бойко и перевезли его в СБ в пустующее больничное крыло. Об этом знали пока только четыре человека, и мы решили, что так должно оставаться как можно дольше.
— Что у тебя? — спросил я, переключаясь с отчёта на текущие проблемы.
— Заходил Булавин. Он очень хочет с вами встретиться. Даже попросил, чтобы вы нашли для него пару минут и навестили экономический отдел, когда закончите с делами, естественно, — Булавин был нашим главным экономистом. Надо же, а я думал, что он раньше прибежит. — Богдан Матвеевич уже дважды за последние пару дней заходил, но вас не было на месте.
— Да, отлично, — ответил я, поднимаясь на ноги. Дел, в принципе, хватало, но я ещё не получил свою порцию негатива от моих бухгалтеров за дополнительную статью расходов, а ведь прошло уже много времени.
Решив не откладывать порку в долгий ящик и выслушать все визги сейчас, когда всё равно не могу как следует сосредоточиться, я вышел из кабинета. При этом постарался заранее абстрагироваться от претензий этих моих служащих, чопорных и желающих удавить всех вокруг за лишнюю потраченную копейку. А под всеми подразумевался и я в том числе.
Выйдя из кабинета, я с удивлением посмотрел на парня, скромно сидевшего на диванчике, о присутствии которого мой секретарь не сообщил. Напротив него, подперев собой шкаф и сложив на груди руки, стоял Ожогин, не сводя пренебрежительного взгляда с посетителя.
— И что нужно было сделать, чтобы забраться так высоко? — спросил у Жени Денис Полянский, стараясь не обращать внимания на направленный на него пристальный взгляд Эдуарда. Он так сильно старался, что, похоже, не заметил меня.
— Сломать руку о главу второй Гильдии, — усмехнулся личный помощник Романа. — Тогда ещё, конечно, четвёртой, но всё в тот момент так быстро завертелось.
— И ты думаешь, что работать на Гаранина в качестве мальчика на побегушках — это то, ради чего ты учился в полицейской академии? Да о тебе до сих пор легенды ходят. Ты единственный, кто, отработав всего лишь день, был выгнан с волчьим билетом, — выплюнул Полянский.
— Зато у меня нет никаких обременений, я вполне обеспеченный человек и сейчас нахожусь здесь на вполне законных основаниях, — Женя обвёл рукой мою приёмную. — А почему ты умолчал, что в спецподразделении полиции все до сих пор обсуждают твою фееричную дуэль? Стрелять в противника и попасть в своего секунданта — вот это было эпично.
— Я был ребёнком! — процедил начавший выходить из себя Денис. — И я до сих пор не понимаю, откуда они узнали.
— Так это я им рассказал, — пожал плечами Женя. — Со мной Рома как-то поделился этой захватывающей историей, когда чистил дуэльные пистолеты у себя в кабинете.
— И давно они так развлекаются? — тихо поинтересовался я у Эда.
— Минут двадцать, — хмыкнул он. — Я не стал сообщать о назойливой просьбе Полянского с тобой встретиться, пока не пойму его истинные мотивы появления здесь. Но я вижу только, что он кристально чист, хотя некоторые участки памяти затёрты. Например, то, что случилось до того, как они ворвались в детский дом, и ещё парочка эпизодов. Это насильственное изменение памяти, и очень топорное, — очень тихо, так, чтобы его мог слышать только я, проинформировал меня Эдуард. — В остальном мне его даже жаль, вы были правы, его жена — это сущий кошмар.
— Что ты здесь делаешь? — громко спросил я, привлекая внимание двух тихо собачившихся между собой парней.
— Дмитрий… Александрович, — запнулся Полянский, когда обратился ко мне, вскакивая с дивана. — Я тут… В общем, Наумов, у тебя есть для меня работа?
Я промолчал, внимательно рассматривая хмурого Дениса. Мне совершенно не хотелось брать этого человека в свою небольшую команду. Я помнил этого парня, как задиристого, слишком высокомерного для своего статуса мальчишку, которому я по каким-то непонятным мне до сих пор причинам не нравился. Да и то, что он сделал в детском доме, а потом эта странная встреча в порту… Было много вопросов, на которые он мне не ответит. Эд уже прогулялся по самым сокровенным участкам его разума, не найдя необходимых нам ответов. Наконец, когда молчание очень уж затянулось, я вздохнул:
— Я так понимаю, тебя уволили, потому что сам бы ты из полиции никогда не ушёл, — Полянский сдержанно кивнул. — Почему ты пришёл ко мне?
— После взрыва Вишневецкая несколько раз приходила ко мне с очередными допросами. Слухов про неё много ходит, как и про тебя, вот только удостоверение следователя Службы Безопасности подделать невозможно, — Денис протёр лицо руками. — А потом буквально сразу за меня серьёзно так взялась собственная служба безопасности. Я никак не мог понять, в чём же я провинился, потому что вопросы были только о том, что произошло на складе. Их было немного и были они поверхностными, больше для галочки, так сказать. После этого я в течение недели отвечал на вопросы про школу, в частности про тебя. А что я мог ответить? Мы и не общались толком, чаще грызлись без причины, а на втором курсе и вовсе разбежались, — Полянский не смотрел на меня, скользя взглядом по приёмной.