— Смотри на меня, когда говоришь о таких важных вещах! — я слегка повысил голос. — Зачем им нужно было что-то знать обо мне?
— Я не знаю! — Полянский упрямо тряхнул головой и посмотрел мне в глаза. — Наумов, я понимаю, что для приёма на работу необходимо пройти какое-то собеседование, но, если ты не хочешь иметь со мной дело, так и скажи.
— Кто конкретно спрашивал обо мне? — мне было интересно знать о другом, и меня сейчас совершенно не интересовало его желание устроиться на работу, прыгнув выше головы.
— Мужик один из собственной службы безопасности администрации президента. Я его не знаю, а он забыл представиться, — Денис нахмурился, но глаз не опускал и пристально вглядывался мне в лицо. Он немного нервничал, но фальши в его речи я не ощущал. — Даже не помню, как он выглядит. Хотя должен был, — неуверенно ответил он. — Я не дурак и смог сложить два и два — на том складе я должен был погибнуть, но почему-то не погиб, а прямо в лапы начальнику СБ угодил, да ещё и сопротивления никакого не оказал. Меня вышвырнули с работы, Дима, с волчьим билетом, и я решил, какого хрена? Раз меня считают шпиком от СБ, значит, я туда попробую устроиться. Идти мне некуда, на другую работу меня точно не возьмут. А у меня жена, и её надо не только кормить.
Я слушал сумбурную речь Полянского, обдумывая довольно скудную информацию. Эти ребятки из «секретной службы» подчиняются непосредственно аппарату президента. И они почему-то решили просто уволить Дениску, вместо того, чтобы убрать привычными методами. Хотя, их логику я могу понять. Я Полянского задержал тогда лично, и его слишком не любит Ромка, чтобы думать, что мы не следим за его судьбой. Просто они решили не привлекать лишнее внимание. Память подчистили и выкинули за ненадобностью.
— А ты здесь что делаешь? — я повернулся к Жене, не сводящему пристального взгляда с Полянского.
— Я по поручению Романа Георгиевича, — Ожогин посмотрел на меня и внезапно добавил: — Терпеть не могу всё, что связано с полицией. А он едва не убил моего друга и начальника, как я могу пройти мимо и не поинтересоваться, какого хрена он здесь забыл, и кто вообще додумался его пропустить?
— У нас не закрытое учреждение, посетителям сюда можно проходить, — ответил я и, покачав головой, обратился к нахмурившемуся Полянскому. — Мне нужно подумать насчёт тебя, — после чего перевёл взгляд на Женю: — Пойдём, расскажешь о поручении.
— Да не обязательно. Рома перед тем, как отправиться в школу, попросил напомнить тебе, что у него нет секретаря, и с этим нужно что-то решить в ближайшее время, потому что сам он тонуть в бумагах не станет, и когда вернётся в очень плохом настроении, то схватит первого попавшегося ему на глаза и утопит в них его, — сообщил мне Женя Ромкины претензии. Похоже, говорить ему, что он сам своими ручками подписал Ольге отпуск, будет бесполезно.
— Понятно, — я достал телефон из кармана штанов и, пристально глядя на замершего в ожидании Полянского, набрал номер Гаранина. — Я так понимаю, что того же Рокотова он просто не заметит, если Иван Михайлович начнёт прогуливаться по коридору перед его кабинетом, а вот кому-то вроде Гаврилова может не повезти.
— Президентский дворец взорвали, всем стало дико не до этих чёртовых дипломов, и ты нас забираешь? — по приёмной разлетелся раздражённый Ромкин голос. Я даже трубку отстранил от уха. Не понимаю, как у него иногда получается так громко говорить.
— Нет, и я так понимаю, дела у вас так себе? — усмехнулся я.
— Географию я знаю, что бы вы обо мне не думали, — процедил Ромка под выразительное хмыканье Эдуарда.
— Рома, ты помнишь Полянского? — поинтересовался я, даже не пытаясь представить его реакцию на такой простой вопрос.
— Это тот недобиток из детского дома? — довольно равнодушно поинтересовался Роман. Судя по звуку гулких шагов, он шёл по пустому коридору. — Решил покаяться и самоубиться об меня окончательно?
— Ты сегодня на редкость проницателен, — фыркнул я. — Он просит меня взять его на работу.