И, чёрт подери, связаны ли дела на складе, детский дом и похищение активов СБ с этим проклятым пожаром или всё-таки нет? Почему все уверены в том, что за этими преступлениями стоят разные люди, когда все раскручиваемые цепочки ведут только к одному? Надо поработать как следует с Полянским, похоже, это пока наша единственная ниточка, чтобы разобраться наконец с этой связью.
Прочитав внимательно всё то, что принёс мне Булавин, я встал из-за стола и направился к сейфу. Не нужно хранить подобную информацию просто на столе. После того как сейф был закрыт, я снова сел на место и нажал кнопку селектора.
— Эд, вызови мне заместителя отдела аналитики и тех из этого отдела, кто в курсе всего, что крутится вокруг дел на складе, пожара в СБ и Кирьянова.
— Что-то случилось? — напряжённо ответил Эдуард.
— Нет, но у меня появились очень плохие предчувствия. Давай хоть один раз попробуем сыграть на опережение.
— Извините за опоздание, нам можно войти? — Ванда обогнала Романа и первой ворвалась в аудиторию, предварительно пару раз стукнув в дверь.
Гаранин находился в полувзбешённом состоянии и мог натворить глупостей, а с ботаником, занимающим вполне заслуженную профессорскую должность в университете и имеющим кучу диссертаций, нужно общаться предельно деликатно. Это она ещё с первого курса помнила, потому что у пожилого профессора иногда наступали приступы просветления, и тогда он становился очень жёстким и принципиальным преподавателем.
— Да, мы ждали только вас, — улыбнулся ботаник, поднимаясь на ноги. — Ждали уже несколько часов, но это не повод, чтобы переносить зачёт для всех остальных, не так ли? — Он указал рукой на свободные места прямо перед собой, на первом ряду.
Когда они втроём зашли в аудиторию, провожаемые пристальными взглядами собравшихся, уровень шума в аудитории повысился многократно. Вопреки ожиданиям Гаранина, все обсуждали не его, а Ванду, в которой все студенты с первого взгляда узнали известную модель и музу Савина.
— Да как они вообще меня узнали? — прошептала Ванда, ни разу не встретившая за всё утро ни одного студента. Теперь, конечно, было понятно, что все они находились в этой аудитории на третьем этаже. — Я же ни с одним из них не училась.
— Поверь моему опыту, дорогая, фотографии и постеры из журналов с красотками разной степени привлекательности висят у каждого мальчика в закрытом пансионате над кроватями, — усмехнулся Дубов и похлопал покрасневшую девушку по спине. — На том показе в Париже, в полупрозрачном шёлковом платье, готовом слететь с тебя при одном только неверном движении, ты произвела фурор. Жаль, что Ромки с нами тогда не было, он бы не стал выделываться и примкнул к нам раньше, опекая тебя лучше любого охранника. Только не говори, что не видела фотографии с этого показа. Да и тот снимок в свадебном платье… Оно такое, хм, откровенное, — продолжал издеваться над Вишневецкой Егор. — Это будоражит воображение гораздо больше, чем модель в купальнике или совсем обнажённая. К тому же за последнее можно и из школы вылететь.
— Егор, закрой рот, — простонала Ванда, закрыв лицо руками.
До этого момента она была свято уверена, что никто не узнает в ней незнакомку из популярных журналов. Но поведение Белевского, да и эти перешёптывания за спиной, сломали её мировоззрение. Рома глубоко вздохнул и обнял Ванду, притягивая её к себе ближе и поцеловав в лоб. Она сразу же заметно успокоилась, а в аудитории воцарилась просто идеальная тишина, уже через секунду взорвавшаяся от нового витка обсуждений. Теперь студенты переключились на Гаранина.
— Спасибо, — прошептала Ванда, улыбнувшись своему практически мужу.
— Героически принял удар на себя, — хмыкнул Егор. — Ты…
— Тишина, — прервал Дубова на полуслове профессор ботаники, имени которого ни он, ни Ванда не помнили, выходя из-за кафедры. — Приступаем к зачёту. Сейчас каждый по одному подходит к преподавательскому столу, отмечается в ведомости и тянет билет. Время на подготовку неограниченно.
— Это что-то новенькое, — подобрался Егор, в отличие от этой парочки знающий ботанику очень поверхностно. Все его знания ограничивались только тем, что они с Димой изучали на первом курсе. Дальше по этому предмету их никто особо не гонял.
Судя по недоуменной тишине, все студенты выпускного курса разделяли мнение Дубова, ведь уже несколько лет никто ничего никогда не учил перед экзаменами по ботанике.