— Детский сад, — хмыкнул Роман, первым спускаясь вниз к преподавательскому столу. Он написал в ведомости своё имя, поставив размашистую подпись, и взял первый попавшийся билет, вернувшись на своё место. Посмотрев на вопросы в билете, он хмыкнул, после чего опустил голову на парту и засмеялся в голос.
— Похоже, у кого-то нервный срыв, — прокомментировал Егор, хватая его билет и читая вопросы.
— Меня эта тупая кровохлёбка будет до конца жизни преследовать? — спросил в пустоту Роман, выпрямляясь.
— При чём здесь кровохлёбка? — посмотрел на него Егор, видя, как Ванда дёрнулась и, чеканя каждый шаг, направилась за своим билетом.
— Я тебе потом всё расскажу, — протянул Гаранин и закрыл глаза, массируя виски от внезапно нахлынувшей головной боли. Так всегда бывало, когда он вспоминал об этих проклятых Дубках. Правда, в последнее время это происходило всё реже, и боль не была такой острой, но ощущения всё равно были не из приятных.
Егор пожал плечами и спустился к кафедре, вытягивая свой билет. Когда тройка новичков справилась с первым самым простым заданием, за ними неуверенно потянулись остальные студенты.
— Я думала, первым вопросом будет назвать имя нашего профессора, — прошептала Ванда. — У нас у всех одинаковые билеты, — она схватила карточку Егора и пробежала глазами по вопросам. — Два вопроса про кровохлёбку, два про огнеплёвку и про магический ядовитый пажитник, и ещё один про третий магический вид ядовитой гортензии. С таким набором можно на войну идти и вывести из строя…
— Как минимум всех жителей одной деревушки. Одной кровохлёбки, как показала практика, всё-таки маловато, — вновь хохотнул Гаранин, получив ощутимый удар локтем в бок. — Волков Афанасий Серафимович — очень проницательный человек. Нашего преподавателя так зовут, если что. Зная о вашем фиаско с кровохлёбкой, он не мог не сделать так, чтобы она попалась вам обоим на зачёте, — хмыкнул Рома, ожидая, пока вереница из желающих сдать ботанику иссякнет и он может спокойно ответить на билет.
— Ну, теперь, когда вы получили билеты, я могу сказать, что зачёт окончен, — радостно известил всех Волков. — Вы абсолютно не готовы к моему экзамену, я это вижу своим особым внутренним взором, поэтому я жду вас всех в этом же самом месте ровно через неделю.
— О, нет, старичка так и не отпустило за столько лет, — едва слышно пробормотал Егор, бросая билет перед собой на парту. — И что делать будем?
— Сидеть до последнего, — пожал Ромка плечами. — Это всегда работало в моё время. Странно, что никто из студентов не решил проверить свою удачу и остаться. Мельчает нынешнее поколение.
— К вам, молодые люди, это тоже относится, — мягко произнёс Волков, поворачиваясь к оставшейся троице, когда все студенты покинули аудиторию.
— Эм, Афанасий Серафимович, — покосившись на Ромку, произнесла Ванда до сих пор не уверенная, что именно так зовут их преподавателя. — Понимаете, мы прекрасно подготовлены к экзамену и хотим проверить свои знания именно сегодня, — она улыбнулась старичку, явно повеселевшему после того, как она назвала его по имени.
— А я вас узнал. Я помню, вы сдавали совсем недавно экзамен с младшим Наумовым. Да, Дмитрий явно пошёл в отца, такое познание в моём предмете могло перейти ему только по наследству, — закатил он глаза.
— Будем ему говорить, что Александр не родной отец Димы? — очень тихо, на пределе слышимости спросил Егор. В ответ и Ванда и Рома отрицательно покачали головами.
Волков тем временем встал из-за стола и прошёл за кафедру.
— Вы меня поразили тогда своими глубокими знаниями магической кровохлёбки, — сказал ботаник, продолжая смотреть на Ванду и широко улыбаясь при этом.
— Рома, заткнись, — прошептала Вишневецкая тихо посмеивающемуся Гаранину, услышавшему про её познания этого коварного цветка.
— О да, там знания действительно глубокие, — не удержавшись, прокомментировал Роман. — Испытанные на практике буквально в полевых условиях.
— Да что у вас в Дубках произошло? — с любопытством в голосе поинтересовался Егор.
— У меня? Ничего. Это у вас произошло, когда вы после первого курса этой самой кровохлёбкой чуть не отравили всю деревню, — шепотом пояснил Роман нахмурившемуся Дубову. Егор пристально посмотрел на него, после чего схватился за голову и, закрыв глаза, опустил её на парту, несильно стукнувшись лбом о столешницу. — Да, друг мой, ты мыслишь в верном направлении. Теперь тебе предстоит с этим жить.
— В полевых условиях? Вы делали яд вне лабораторий из кровохлёбки? — заинтересованно подался вперёд ботаник. — Это очень опасно, знаете ли. Одна лишь капля яда, выделившаяся при сборе цветков и попавшая на кожу, может убить химика. Но вы живы, и это потрясающий результат, — он нагнулся и взял бумаги со своего стола, начиная что-то внимательно изучать.