— Он сейчас восхитился тому, что мы сварганили яд и отравили деревню? — скептически поинтересовалась Ванда у Ромы, который только руками развёл.
— Я ознакомился с вашими делами, молодые люди, — серьёзно проговорил Волков. — Вы работаете на Ивана Михайловича. Тот случай, о котором говорит Роман… Я слышал о чём-то подобном. Кажется, это было в Мексике? Это была проверка перед поступлением на службу к Рокотову? — шёпотом поинтересовался он у опешившей Ванды.
— И что мне ответить? — она умоляюще посмотрела на едва сдерживающегося, чтобы не заржать, Гаранина.
— Отвечай правду, что это была твоя личная инициатива, после которой ты попала в поле зрения Ивана Михайловича, — закусил губу Роман, уже не понимая, что происходит в этой аудитории.
— О, это великолепно, — хлопнул в ладоши профессор. — Вы очень талантливая девушка, правда, школу можно было разрушить немного аккуратнее, но всё можно объяснить неопытностью.
— Я не взрывала школу! — воскликнула Ванда, недоумённо хлопая глазами.
— Не скромничайте, мы с Вячеславом Викторовичем установили, что именно вашими руками был уничтожен артефакт, приведший к тому не такому уж и несчастному, как оказалось, случаю, — Волков остановился перед ней и внимательно осмотрел с головы до ног, после чего, нахмурившись, перевёл взгляд на Гаранина. — Вы не хотите сменить место своей работы? — повернувшись вновь к Вишневецкой, спросил ботаник.
— Я? — указала она на себя рукой. — Нет. Мне нравится моя работа, и я не собираюсь её менять.
— Подумайте хорошенько. Мне нужна ассистентка в университете. У меня там кафедра, знаете ли. Вы так хорошо разбираетесь в ядах, я восхищён вашими знаниями. Тем более, я вижу, что скоро вам нужна будет более спокойная работа, чтобы содержать себя и свою семью, поэтому не отказывайтесь так категорически, — он вернулся за преподавательский стол и начал ставить зачёты в ведомостях и в документах этих внезапных студентов.
— Простите, я вас не понимаю, — холодно проговорила Ванда. — Мне не нужна будет другая работа.
— Да и я вроде не собираюсь в ближайшее время банкротиться и становиться инвалидом, — практически сразу перестал веселиться Гаранин, выпрямляясь и пристально рассматривая Волкова. — Похоже, у кого-то сакральная связь с высшими силами явно дала сбой.
— Нет ничего определённого на сто процентов, Роман Георгиевич. Иначе эрили не выводили бы вероятности, выбирая из нескольких вариантов развития событий оптимальный. И да, разумеется, инвалидом вы не станете, — Волков улыбнулся и подошёл к Гаранину, вручая ему документы. — Жизнь — такое относительное понятие, вам ли не знать.
Раздав документы, он вышел из аудитории, оставив их напряжённо переглядываться.
— Это уже ни в какие рамки не входит, — процедил Гаранин, резко поднимаясь на ноги. — Похоже, мне сейчас впервые угрожали. Ванда, если он решится на убийство только для того, чтобы заполучить себе умелую ассистентку, виртуозно разбирающуюся в ядах, поклянись, что никогда не станешь на него работать, иначе я лишу тебя наследства, а Егора — дома, — сообщил Рома, выходя из аудитории. — Я к Устюгову. Надеюсь, сегодня вечером мы уже будем ночевать в своих кроватках.
Глава 9
— Гаранин, не думал, что увижу тебя когда-нибудь в своём кабинете, — доцент кафедры боевой магии оторвался от каких-то бумаг и внимательно посмотрел на вошедшего парня. Рома подошёл к нему и положил ведомость о допуске на стол прямо перед ним. — Я не поставлю тебе зачёт, мне ничего не известно о твоих навыках. Ты не посетил ни одного моего занятия, хотя именно на тебя я делал ставку, чтобы не умереть от скуки, обучая тех бездарей.
— Мне нельзя было бегать, чтобы не потерять контроль, — ровно ответил Рома, глядя Устюгову в глаза. — Я эфирит, — пояснил он, увидев недоумение на лице доцента.
— Ты мог бы сказать, — Устюгов равнодушно пожал плечами. — Тебе, например, полезно плавать.
— Ненавижу плавать, — поморщился Рома, вспоминая тренировки у Рокотова. Хотя, если бы не та акула, возможно, он бы получил от них хоть какое-то удовольствие. — И Троицкий запретил об этом распространяться. Ну, вы должны знать протокол. Там прописано много неприятных пунктов, начиная от изоляции и заканчивая ликвидацией.
— Я смотрю, сейчас ты себя полностью контролируешь, — Устюгов окинул Ромку внимательным взглядом.