— Я даже не могу представить, сколько ему лет, потому что о драконах никто не слышал со времён падения Империи, — присвистнул я.
— Да, говорят, этот артефакт изготовил сам Эдуард Лазарев. Какой он был талантливый, и мужественный, и красивый, — она мечтательно закатила глаза.
— А ещё он не был пай-мальчиком, и с этим, я подозреваю, связана ваша странная потребность искать общество весьма опасных мужчин, — процедил я.
— Все девочки на определённом этапе взросления были в него влюблены, — улыбнулась Лана, а я едва подавил ругательство. — Что нам с ним делать? Оставлять такую опасную вещь в общем доступе очень рискованно, но и уничтожить её будет кощунством и надругательством над наукой и здравым смыслом.
— Эд! — я рявкнул в трубку, сам не помня, как достал телефон и набрал номер брата. — Ты когда предоставишь мне список артефактов, о котором я тебя просил?
— Дима, я над ним работаю, — довольно неуверенно произнёс Эдуард, отчего мне захотелось прямо сейчас настучать найденным нашими умниками артефактом ему по голове.
— Хорошо, я тебе поверил, но в последний раз. Иногда моей веры в вас может просто не хватить, — процедил я. — Что ты знаешь о «пламени дракона»?
— А он что, сохранился? — невозмутимо уточнил он. — Я знаю о нём всё. Не лучшее изобретение, созданное под влияние… хм, не важно. Ни о чём не думай возле него, — быстро предупредил Эд.
— Да, меня уже предупредили на этот счёт. Что с ним делать? — прямо спросил я, глядя на витающую в облаках Медведеву.
— Думаю, его можно оставить. Это довольно полезная вещь и может когда-нибудь нам пригодиться. Я знаю, как им управлять, но нужно сделать так, чтобы он не попал не в те руки, — ответил он задумчиво. — И, Дима, вернись в приёмную. Здесь сейчас находится Иван Михайлович, он очень зол и хочет нас убить. Я уговорил его пока с нами просто поговорить, но его терпение уже на пределе.
— Сейчас буду, — вздохнул я. — Я его заберу и надежно спрячу, — я взял в руки шкатулку и вышел из отдела под несчастным взглядом Ланы, у которой отобрали игрушку, созданную её кумиром.
Самое смешное заключалось в том, что, видя настоящего Эдуарда, женщины вот так глаза не закатывали и могли его присутствие воспринимать вполне нормально, а иногда даже довольно агрессивно. Видимо, ореол княжеской короны и тайн Тёмного двора играет не последнюю роль в создании образа идеального мужчины, о котором тихонько мечтает половина женского населения нашей планеты. А когда этот мужчина во плоти, то какая же это мечта, правда?
Отогнав эти странные мысли, практически бегом направляясь в сторону своего кабинета, я старался вспомнить, что же мы с Эдом могли такого смертельно опасного натворить.
Ввалившись в свою собственную приёмную, я бросил шкатулку на стол перед хмурым Эдуардом, сидевшим, как всегда, прямо и смотревшим стеклянным взглядом в пустой лист бумаги. Он поднял голову и кивнул в сторону моего кабинета, после чего сразу же поднялся на ноги и первым туда зашёл. Ваня, стоял посреди комнаты спиной к двери, заложив руки за спину.
— Я сейчас чувствую себя полным идиотом, — мягким голосом проговорил Рокотов, медленно поворачиваясь в нашу сторону. Я закрыл дверь на ключ и вопросительно посмотрел на своего наставника и начальника моего силового блока. — А я ненавижу чувствовать себя последним идиотом.
— Иван Михайлович, что произошло? — прямо спросил Эд у полковника.
— Вы когда мне хотели сообщить, что у Ромы большие проблемы? — полковник повысил голос, глядя при этом на меня. — Ладно он, идиот, никогда ни в чём не признается, но вы же должны знать, что с ним происходит!
— Ваня, я не понимаю, — глубоко выдохнул я, лихорадочно соображая, что сумел натворить Гаранин, приведшее Рокотова в такое бешенство.
— Да, я тоже не понимаю, зачем от меня скрыли тот факт, что он впадает в ступор, когда противник оказывается у него за спиной? Меня сейчас как пацана отчитал Устюгов, который чуть случайно не убил Рому, когда тот впал на секунду в оцепенение. Секунда, Дима! За это время можно не только бесславно сдохнуть, но и подставить всю свою команду, — в его голосе явственно прозвучали рычащие нотки. — Что с ним произошло? И главное когда? В то время, когда он был у меня на базе, за ним подобного замечено не было.
— Я кажется понял, — приложив ладонь ко лбу, я вспоминал, как Рома всегда вздрагивал, когда кто-то подходил к нему со спины. В школе он меня чуть случайно не прибил, когда уснул рядом с дуэльными пистолетами. — Это, как я понимаю, детская травма. А нам, как и тебе, он доверяет, поэтому не боится нашего присутствия у себя за спиной.