— И почему вы мне ничего о ней не сказали раньше? Вы же понимаете, что я не смогу отправлять его на задания, даже если его присутствие будет там желательно? — вкрадчивым голосом поинтересовался Рокотов. — Я не могу подставлять своих людей. Что с ним произошло в детстве?
— Мы не можем рассказать, — вместо меня ответил Эдуард. — Это его личные демоны, и ни мы, ни кто-либо другой справиться с ними не сможет. Даже ты. Но ты можешь попытаться его спросить, и если он посчитает нужным, то раскроется перед тобой.
— Это как-то связано с его отцом? — прямо спросил Ваня у меня.
— Спроси у него сам, хорошо? И не бойся привлекать его к заданиям. Секунда — это время, за которое с ним может сотворить нечто непотребное ты и другие Волки, остальные вряд ли смогут воспользоваться этим роскошным преимуществом, — тихо проговорил я, подходя к своему столу и доставая телефон из кармана штанов.
— Я составлю рапорт. Только после того, как окончательно решу, что делать, сообщу о своём решении. Сейчас он от оперативной работы отстранён, — Рокотов вышел, хлопнув дверью, а мы с Эдом остались одни в полной тишине, нарушаемой только тихо звонящим телефоном.
— Да, Рома, что у вас? — устало поинтересовался я. Это был какой-то очень долгий день, за который практически ничего не произошло, но я чувствовал себя полностью вымотанным. А ведь на часах ещё было только три часа дня.
— Дима, кажется, Троицкий хочет меня убить, — как-то нервно хихикнул он. — И, наверное, Устюгова, Ванду с Егором и всех студентов выпускного курса. Ты можешь приехать?
Глава 10
Я ворвался в кабинет крёстного, проигнорировав возмущённый писк сидевшей в приёмной секретарши. Троицкий устало поднял голову и вперился в меня каким-то пустым взглядом.
— Что происходит? — прямо спросил я, вставая прямо напротив него.
— Ты о чём? — он прикрыл глаза и бросил на стол ручку с такой силой, что она разбилась на несколько частей.
— Мне пару минут назад позвонил Рома и сказал, что ты хочешь избавиться от перспективного поколения магов, ну и их заодно к Прекраснейшей отправить, вместе с Устюговым. Нет, я всё понимаю, мы все надоели тебе уже до колик, а выпускники просто поперёк глотки стоят, но Устюгов-то чем тебе не угодил? — я пристально смотрел на директора школы, у которого от изумления начало вытягиваться лицо.
— Что? — переспросил Слава, забавно наклонив голову набок. — Дима, о чём ты говоришь?
— Понятия не имею. Решил сначала поинтересоваться у тебя, откуда у Гаранина возникли такие странные мысли, — я всё ещё не сводил с него взгляда, но теперь мне уже не казалось, что Ромка не пошутил надо мной, хотя голос у него был очень странный и обеспокоенный.
— Ничего не понимаю. Они пошли проходить полосу препятствий, о которой я тебе говорил, и больше со мной никто не связывался, — Троицкий поднялся на ноги и к чему-то прислушался. — Чары показывают, что дверь была открыта, но потом закрылась и внутрь никто так и не зашёл.
— Где находится эта твоя полоса? — выдохнул я, разворачиваясь и подходя к двери.
— На нижнем этаже школы, где раньше была лаборатория Лазаревых. Мы её проверили, но вы так мастерски разрушили это крыло, что там ничего толком не осталось, — задумчиво потёр подбородок Троицкий. — Пойдём посмотрим, что их так взволновало.
— Как там твоя комиссия? — спросил я, пока мы шли по пустым коридорам. Внешне школа никак не изменилась, несмотря на капитальный ремонт, проведённый здесь.
— Убежали в ужасе, — хмыкнул Слава. — Они нарвались на Устюгова с Гараниным, когда эти двое решили выпустить пар и разгромили малый тренировочный зал. Даже боюсь представить, что они напишут в своих отчётах и какие будут последствия. Но все условия были соблюдены: твоя троица честно получила все зачёты на глазах у этих впечатлительных девиц, несмотря на то, что в комиссии была только одна девушка.
— Зная вспыльчивый характер Ромки и его явное нежелание здесь находиться, удивлён, что твоя школа всё ещё крепко стоит на фундаменте, — искренне произнёс я, подходя к знакомой двери, на которой были изображены волки.
— Даже не вздумайте покушаться на мою школу, иначе я вас всех буду убивать очень жестоко и медленно, а твоих приятелей не по одному разу, — с этими словами Слава открыл дверь и первым вошёл в помещение, в котором я совершенно не узнал место, где меня гонял император Григорий.