Собственно, мы с Троицким находились… в Нигде. Другим словом это описать было нельзя. Вокруг нас была пустота. Чёрная пустота. Она была везде: вокруг нас, сверху, снизу. Мы словно висели в этой пустоте. Сначала я подумал, что ослеп, но спустя какое-то время понял, что это не так, потому что крёстного я видел идеально. Я попробовал пойти и, к моему удивлению, это получилось. Я чувствовал, что иду по твёрдой поверхности, но ощущения были такими, будто я иду по тонкой проволоке, натянутой над пропастью. Судя по неуверенным шагам Троицкого, он чувствовал то же самое.
Время не ощущалось. Может быть, прошло пять минут, а может, и пять часов. Спустя Время блуждания по Нигде прямо у нас перед глазами появилась золотая табличка с алыми буквами: «Заблудились?». Мы со Славой переглянулись:
— Галлюцинация? — деловито уточнил он.
— У обоих сразу? — недоверчиво спросил я. Повернувшись к табличке, мы вместе произнесли:
— Да.
«Чего вы хотите?» — загорелась новая надпись.
— Выйти отсюда, — уверенно произнёс я, сейчас полностью осознавая и чувствуя исходящую от неё родственную магию. Магия Лазаревых, окутывающая эту школу словно коконом, проникла в эту пространственную ловушку, надеюсь, чтобы помочь нам выбраться.
Табличка раздвоилась, образовались стрелки с вопросами: «Назад?», «Вперёд?».
— Что тут думать, назад идти надо. Раз предлагают, — решительно произнёс крёстный. Я мысленно с ним полностью согласился.
Табличка с надписью: «Вперёд» исчезла. Табличка «Назад» приняла объёмные очертания и показала направление позади нас. Мы резво обернулись, но ничего не произошло. Нигде так и осталось. Мы синхронно обернулись обратно к табличке, которая изменила надпись. Теперь на ней красовалось: «Ха-ха».
— Вообще не смешно, — буркнул я. — Ты что, не узнаешь во мне Лазарева⁈ — я направил в неё небольшой поток собственной энергии, вымещая злость на шутнике из прошлого, решившего поиграть с главой Семьи.
Табличка тут же исчезла, и перед нами начала образовываться дверь. Мы долго на неё смотрели, прежде чем решились открыть. Поняв, что ничего другого происходить не собирается, мы всё же открыли эту дверь и вместе шагнули через порог.
Сначала мне показалось, что мы вернулись в комнату с пустотой. Я непроизвольно вздрогнул. Тут раздался голос крёстного:
— Похоже, магия здесь не действует. Попробуй ты?
Я щёлкнул пальцами, призывая светляка, но ничего не произошло. Решив обратиться к своему источнику, я ощутил, что он заперт наглухо, и самое странное, что я не чувствовал его переполнения. А ещё я начал осознавать, что это уже точно не проделки того неизвестного Тёмного. Это точно была шутка Лазарева, и, похоже, мы умудрились вляпаться в одну из чудесных ловушек, оставленных моими предками.
Пустота начала рассеиваться, обретая очертания жуткого леса, с огромными деревьями причудливой формы. Ветви казались лапами, тянувшимися в нашу сторону и пытающимися нас схватить. Повсюду всё было облеплено мхом, а между самими деревьями была натянута огромная паутина. В глубине леса зияли пещеры, из которых тянуло мрачным холодом. Но не это приводило нас в какой-то иррациональный ужас, а мёртвая тишина, от которой постепенно начинало звенеть в ушах.
— Миленько так, — прошептал Троицкий. — И что дальше?
Я показал на узенькую тропинку, извивавшуюся между самых неприятных деревьев и пещер, из которых валил какой-то странный белый дым.
— Пошли, тут других вариантов нет, — вздохнул я, мысленно проклиная своих предков вплоть до императора Григория. Особенно досталось Эду, потому что такие вот фокусы вполне в его стиле.
— Да, точно. Когда нас пугал обычный лес? — тихо ответил Слава, и мы осторожно двинулись по узкой тропинке.
Мы постоянно говорили, лишь бы перебить эту тишину. Помогало плохо, но хоть как-то успокаивало.
— Тебя не напрягают лежащие повсюду кости и, по-видимому, человеческие? — показал в сторону крёстный.
— Слава, меня больше напрягает повешенный на том дереве парень, — я показал в другую.
Меня вообще это всё напрягает. Это не лес, а какое-то кладбище не похороненных людей. Кругом лежали останки, кости, куски человеческой плоти разной степени разложения. Тропа смерти, какая-то. При вдыхании дыма, валившего из пещер, начинала кружиться голова, и в душе поднимался какой-то необъяснимый непонятный страх. Потом всё проходило. Похоже, для обычного мага эта тропа вместе с дымом оказалась бы смертельной. Любой бы сошёл с ума, но на нас с крёстным это действовало не так сильно.