— А я ещё вчера днём предлагал ему подавиться косточкой, — хмыкнул Ромка. — А вообще, без проблем. У меня непроверенные люди сейчас в Гильдии, поэтому я возьму его на себя. Мне нужно знать оптимальное время, наиболее выгодное для нас, — пожал плечами Гаранин. — Егор, просчитаешь?
— Разумеется, — ответил Дубов, и в кабинете воцарилась тишина. — Через неделю, не раньше, будет оптимально. Но сразу предупреждаю, это станет первой костью в эффекте падающего домино в том плане, который хотел осуществить Громов. И отступать будет уже некуда, — все как-то синхронно посмотрели на меня, явно ожидая озвученного решения.
— Ты же понимаешь, что он в любом случае попадёт на виселицу, а нам рано или поздно придётся заняться всем этим сбродом? — мягко поинтересовался у меня Рокотов, по-своему истолковав моё молчание.
— Да, мне нужно всё обдумать, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Найдите мне Рощина. Если понадобится, достаньте его из-под земли. Вот кто точно связан со всеми причастными и непричастными. Совещание окончено.
— Рома, зайди ко мне, — перед тем как выйти из кабинета, бросил Рокотов прикрывшему глаза Гаранину.
— Слушаюсь, папочка, — еле слышно ответил он, потирая переносицу обеими ладонями.
— Знаешь, зачем он тебя вызывает? — поинтересовалась Ванда, рассматривая Ромку обеспокоенным взглядом. Похоже, в школе у них тоже что-то произошло, о чём они мне решили не рассказывать.
— Да, есть предположения. Устюгов уже явно доложил и поиздевался над Ваниной некомпетентностью, а мне придётся сейчас страдать, — выдохнул Рома, поднимаясь на ноги и подходя к ожидающей его ответа Вишневецкой. — Вэн, иди домой, не жди меня. Я понятия не имею, сколько займёт сеанс психотерапии у находящегося не в духе полковника, — он обнял её и поцеловал в лоб.
— Хорошо, — она кивнула, слабо улыбнувшись. — Попытайся ему не перечить и со всем соглашайся, когда он будет на тебя кричать. Он тогда быстрее выдохнется и отпустит тебя домой.
— Неплохой, в общем-то, совет, — прошептал Рома и, отстранившись, вышел из кабинета, оставляя меня с Вандой наедине.
— Дима, тебе нужно отдохнуть, — она сочувственно посмотрела на меня. — Мы понимаем, что решение по Кирьянову непростое. Иди домой.
— Конечно, я не останусь здесь ночевать, — поморщился я. — Мне нужно ещё сделать одно важное дело.
Ванда некоторое время на меня смотрела, после чего вздохнула и вышла из кабинета. Я обвёл взглядом пустое помещение. Все думают, что я не хочу трогать Кирьянова. Но они ошибаются. У нас есть доказательства его делишек благодаря Тиму на три самых жутких смертных казни. Но что-то меня останавливало от принятия решения, и я чувствовал, что нужно немного подождать. Тем более что время у меня ещё было. А своим предчувствиям я привык доверять.
Я вышел из кабинета, закрывая его на ключ. Эдуарда в приёмной не было. Либо он уже ушёл домой, либо в его голову опять пришла какая-нибудь гениальная идея, как получше модернизировать защитный контур на здании.
Спустившись в подвал, я зашёл в коридор, ведущий к Оракулу, и остановился перед открывшейся передо мной дверью. Ну, если ты так сильно меня ждёшь, то давай поговорим.
Решительно пройдя небольшой коридорчик, я вошёл в полутёмную комнату, слыша, как за моей спиной практически бесшумно закрывается дверь.
— Ты наконец-то пришёл, — мелодичный голос разлетелся по комнате, и подул лёгкий ветерок, несущий в себе приятный цветочный аромат. Свечи, расставленные по периметру, зажглись, а статуя девушки словно засветилась изнутри.
— Хочу задать тебе всего один вопрос. Я так понимаю, что только ты сможешь на него ответить, — ровно проговорил я, делая шаг вперёд.
— В наших отношениях произошёл небольшой прогресс, — рассмеялась она, и статуя, как мне показалось, пришла в едва заметное движение. По крайней мере, плащ на ней точно начал развиваться под воздействием усиливающегося ветра.
— Это не значит, что я тебя простил.
— У меня не было выхода…
— Выход есть всегда, — твёрдо перебил я её. — Но мне это неинтересно. Как не интересуют твои мотивы.
— Тогда что тебя интересует? — ветер стал холоднее, а в голосе Оракула проскользнули стальные нотки.
— Там, в поезде, когда я попал в ловушку в школе, что это было? — прямо спросил я её, прекрасно осознавая, что она поймёт, о чём я говорю. Ещё в кабинете во время совещания у меня возникло чувство, что только она сможет мне ответить. Я не мог как следует сосредоточиться, постоянно возвращаясь к видениям, где все мои близкие умирают. — Это было будущее? — уточнил я, когда молчание начало затягиваться.