— Демидов, ты кормил несколько недель кошку лобстерами? — голос Лены зазвенел. — Ты вообще понимаешь, что у неё склонность к мочекаменной болезни и ей категорически нельзя есть морепродукты! У неё специальный сбалансированный корм.
— Леночка…
— Что «мяу»? Ешь, что дали! — рявкнула моя всегда спокойная жена.
— Я, у меня здесь ничего нет из еды, — ошарашенно произнёс Лео, лихорадочно осматривая кабинет. Я закусил губу, чтобы не рассмеяться.
— Да при чём здесь ты? Ладно, я всё поняла. Больше так не делай, — уже в привычной манере спокойно произнесла супруга и отключилась.
— Как ты с ней живёшь? — сочувственно посмотрел на меня Демидов. — Ты вообще знаешь, на ком женился?
— Лена занималась выездкой лошадей и вбиванием в головы самоуверенных аристократов базовых понятий, включающих нормы приличия. Конечно, я знаю, на ком женился, — и я рассмеялся.
— Странные вы, — произнёс Лео, выходя из кабинета с гордо поднятой головой, сталкиваясь в дверях с моим дворецким Николаем.
Николай зашёл, поприветствовав меня, после чего махнул рукой кому-то за дверью. В кабинет ввалились несколько ребят из охраны и начали сгружать на пол какие-то коробки.
— Это что? — прямо спросил я у дворецкого, когда остальные покинули мой кабинет.
— Это вещи из хранилища, которые вы попросили меня разобрать. Я вам звонил, но вы не отвечали, а Эдуард Казимирович сказал, что я могу принести это всё сюда. Так как здесь много непонятных для меня артефактов, я решил, что разумнее всего убрать их из поместья, — чопорно пояснил он, заложив руки за спину. — Тем более что Елена Павловна сообщила, что в ближайшее время возвращаться в Тверь вы не планируете.
— И тебя пропустили внутрь со всем этим? — недоверчиво поинтересовался я, поднимаясь на ноги и открывая одну из коробок, заполненную полностью защитными футлярами.
— Иван Михайлович лично всё проверил и счёл безопасным, — кивнул Николай. — Я рассортировал вещи на четыре части. Первая: это деньги и драгоценности. Разумеется, сюда я их не повёз, а оставил в сейфах нашего поместья. Вторая часть — это артефакты, как вы и просили, упакованные каждый в защитный кофр. Третья — вещи, предназначение которых мне осталось непонятным. Я понятия не имею, что символизирует обычная игрушечная машинка или футбольный мяч и зачем вообще что-то подобное хранить в надёжном месте. Никаких магических эманаций от некоторых вещей не исходит, но всё равно рекомендую воспользоваться защитными перчатками и не трогать их голыми руками. Ну а четвёртая коробка — это бумаги и документы, с которыми, полагаю, вам нужно ознакомиться.
С этими словами он вышел из кабинета, оставив меня одного в полном замешательстве. Я не знал, что мне делать и как вообще реагировать на такой финт своих слуг.
Покачав головой, я начал открывать футляры с артефактами. Извлёк какую-то золотую жабу, красную перчатку, погребальную урну. На игрушечном медведе с человеческими глазами я сдался и решил, что на сегодня хватит. Закрыв коробку, принял решение отдать их в научный отдел. Пускай наши умники разбираются в их предназначении. Я им за это огромную зарплату плачу.
А мне самому нужно заняться бумагами из хранилища, там действительно могло обнаружиться что-то интересное. Не просто же так их держали в депозитных ячейках под охраной.
Кое-как я доволок эти коробки до научного отдела, не встретив, как назло, на пути никого, кто мог бы мне помочь. Молча сгрузил их под недоумёнными взглядами учёных на пол и выпрямился.
— Это артефакты и вещи непонятного происхождения. Проанализировать и составить отчёт, — коротко пояснил я вышедшему вперёд Вольфу.
Он держал в руках какую-то фиолетовую переливающуюся сферу и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не стал слушать и удалился. Ладно, я сбежал, чтобы не попасть под очередной прессинг постоянно чем-то недовольных учёных.
Выйдя в коридор, я решил, что следует навестить Ромку и узнать, чем закончилась его встреча с Ваней. Мне нужно было знать, в какой форме он находится, и понять, могу ли я чем-нибудь помочь.
Глава 12
Я быстро дошёл до приёмной своего зама и уже хотел было открыть дверь, как услышал довольно громкий и напряжённый голос Полянского.
— Я не понимаю, Гаранин, что ты против меня имеешь?
— Я? Против тебя? Ничего, тебе показалось, — голос Ромки звучал как-то на редкость спокойно.
— Тогда почему ты на меня постоянно наезжаешь: то я что-то скрываю, то не умею работать, то слишком фамильярно разговариваю с Вандой и вообще со всеми сотрудниками, включая техничку Серафиму Ивановну, то дышу как-то неверно… — он замолчал, а я услышал характерный звук передёргиваемого затвора. Нахмурившись, я решительно взялся за ручку и открыл дверь, когда Полянский продолжил говорить. — Ты мог бы не чистить свой пистолет в приёмной?