— Извини, но, когда я делаю это в парке, на меня странно смотрят прохожие, — не глядя на него, ответил Ромка, опершись бёдрами на стол, стоявший напротив стола секретаря.
— Тогда делай это не в людном месте! — прокричал Полянский. Маги огня такие взрывные по темпераменту, что довести их до ручки возможно одним чихом.
— Чем, собственно, я и занимаюсь, — холодно отметил Ромка, после чего раздался очередной щелчок. Он поднял голову и кивнул мне в знак приветствия, продолжая собирать один из своих пистолетов.
— Ты же не просто так сюда притащился, показывая мне весь свой арсенал? — недовольно пробурчал Денис.
— Нет, я хотел посмотреть на человека, сумевшего так мастерски вклиниться в наш дружный сплочённый коллектив. И да, это моя приёмная, и я могу здесь находиться, когда мне взбредёт в голову, — равнодушно ответил ему Гаранин, демонстративно не глядя на меня.
— Посмотрел? Теперь можешь катиться на все четыре стороны по своим важным делам, — процедил Полянский, сквозь стиснутые зубы. — Вот, например, у тебя через тридцать минут встреча с Натальей Васильевной Княжиной из министерства образования.
— Мне нужно знать имя человека, который, как ты всех уверяешь, тебя прессовал так сильно, что ты чуть не загадил свои, безусловно, тебе чем-то дорогие штаны. Просто назови мне имя, и я от тебя отстану.
— Да что ты себе позволяешь? — вскинулся Полянский, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на Ромку с кулаками. Тот, в свою очередь, передёрнул затвор и вложил пистолет в кобуру.
— Ничего. Я уже давно себе ничего лишнего не позволяю. И я думаю, тебе лучше ответить на мой вопрос без лишнего сотрясания воздуха. Я не Дима, меня на жалость не развести, тем более тебе.
— Кажется, я уже говорил, что я не знаю его имени, — сдержанно пояснил Денис. — Как и не помню его лица.
На некоторое время в приёмной наступила тишина. Они пристально смотрели друг на друга, не мигая, и первым тяжёлый Ромкин взгляд не выдержал Денис, опустив глаза.
— Денис, опиши его, — выдохнул Гаранин, вставая на ноги. — Вас совсем ничему в ваших полицейских академиях не учат, что ли? Рост, вес, движения, показавшиеся тебе странными. Теперь понятно, почему у вас такая убогая статистика раскрываемости преступлений, если вы ориентируетесь только на лица. У тебя есть пять минут, чтобы написать все характеристики этого мужика, если он, конечно, был. Дмитрий Александрович, вы просто посмотреть на нас зашли или по делу? — повернулся он ко мне.
— Пойдём, поговорим, — я кивнул в сторону его кабинета и первым зашёл внутрь. — Что от тебя нужно министерству образования? — сразу же спросил я, чтобы не забыть об этом.
— Понятия не имею, — он пожал плечами и обошёл стол, сев в своё кресло. — Княжина с самого утра пытается до меня добраться, но Полянский справляется со своей ролью сторожевого, насколько хватает его силёнок. Наверное, хочет получить извинения за то, что я её чуть не убил, когда она ворвалась в тренировочный зал во время нашего с Устюговым спарринга, или ей что-то не понравилось помимо того, что я маг, убийца и просто очень плохой человек.
— Сильно на неё не дави, всё-таки пока реорганизация министерства образования в наши планы не входит, что, наверное, сильно огорчает Троицкого, — пробормотал я, садясь напротив Ромки. — Ты вчера поговорил с Ваней?
— А я мог отказаться от этого разговора? — он насмешливо посмотрел на меня. — Мне пришлось всё ему рассказать, и я чувствую себя очень гадко. Даже Ванда не знает обо всём этом, — он поморщился, доставая артефакт Владимира из кармана. Я заметил, что когда Рома нервничал, то всегда хватался за него. Не исключено, что это привычка, выработанная с детства, а артефакт, как поглотитель его энергии, здорово его успокаивал.
— Вы что решили? — поинтересовался я, когда тишина стала невыносимой.
— Он забрал рапорт о моём отстранении от оперативной работы при условии прохождения углубленной психотерапии лично от него, — невесело усмехнулся Ромка. — Надеюсь, что извращённое воображение Ивана Михайловича будет ограничено той акулой, и с остальным я справлюсь.
— Ясно. Зачем ты прессуешь Полянского? Мы его прочитали, он чист и действительно не помнит имени того мужика, о котором ты его расспрашиваешь, — я встал и подошёл к окну, открывая шторы и запуская дневной свет в полутёмное и мрачноватое помещение. Стройка здания Савина велась с какой-то пугающей быстротой. Но вопреки всем опасениям, он нас не доставал, и мы вообще о нём ни разу не слышали за всё это время.