— Ты давно не была на оперативной работе, — прервал девушку Гаранин.
— Мы работали долгое время в связке, и я прекрасно отдаю себе отчёт в своём решении, — возразила она.
Я внимательно смотрел на подругу, стараясь сосредоточиться на чувстве, которое не отпускало меня с момента звонка. Это было что-то новое: лёгкое волнение и небольшая тревога. Совсем не похожее на то, что я чувствовал перед смертью Саши и в другие тяжёлые моменты.
— Хорошо, времени мало, у нас осталось тридцать минут. Нужно рискнуть, — принял я решение, поднимаясь на ноги, — а дальше будем смотреть по ситуации.
Глава 13
Перед выходом мы с Вандой позволили упаковать нас в защиту. Ваня лично проверил каждый ремешок, каждую застёжку. Группа сопровождения состояла из шести бойцов. Возглавлял её опять-таки сам Рокотов. Кроме него шли Бобров, Гаранин, Шехтер, Соколов и Лепняев. Никого другого Ваня с собой не взял бы на такое ответственное дело.
Улица Ветров находилась совсем недалеко от СБ. Полковник целых три минуты матерился, выражая таким образом негодование в адрес этого хрена, назначившего встречу. У Рокотова не было возможности проверить здание до проведения операции, и теперь мы шли вслепую, да и предчувствие чего-то страшного никак не хотело отпускать.
Ваня с группой выдвинулись на позиции заранее, по одному, чтобы не привлекать внимания. Они просто растворялись на улице и очень незаметно проникали в сам дом, предназначенный для сноса. Он был окружён высоким забором, поглощавшим все звуки раскинувшейся неподалёку улицы. Броня и оружие у них были упакованы в сумки. Войдя в здание, оказавшееся нежилым и готовящимся к слому, они быстро приняли вид штурмового отряда.
Я впервые видел их работу в подобных условиях. Они передвигались очень тихо, не издавая практически никаких звуков. Переговаривались только жестами, если вообще как-то переговаривались, потому что в наушниках, которыми мы были все снабжены для связи, царила полнейшая тишина.
Ромка не отставал от них и не делал никаких критических ошибок, значит, на базе он не только расшатанные нервы лечил, но и полноценную подготовку прошёл, и это, если честно, впечатляло.
Ничего не могло выдать посторонних людей внутри этого здания. Подъезд в доме был один, следовательно, только один выход на крышу. Это не давало обойти нас, и отрезало от дополнительных путей отхода. Но я прозорливо приготовил для всех порталы, ведущие к нашей любимой мусорке. Людьми и собой с Вандой рисковать я был не намерен.
Когда мы с Вандой совершенно открыто вошли в подъезд и начали подниматься, сердце снова сжалось от плохого предчувствия. Парни находились на местах, вокруг царила тишина, расступающаяся при звуке наших шагов. Вид покинутого здания угнетал, добавляя неприятных ощущений. Под ногой пискнула забытая или просто брошенная здесь детская резиновая игрушка.
— Что-то мне как-то не по себе, — пожаловалась Ванда, поёжившись. Я не ответил, но был с ней полностью согласен.
Группу Рокотова мы не замечали во время нашего подъёма по казавшейся бесконечной лестнице, и на меня волнами накатывало напряжение. Себя я успокаивал тем, что из вставленного в ухо наушника не доносилось никаких посторонних шумов. Звуки борьбы мы бы с Вандой точно услышали.
Чем дольше мы шли, тем больше сжималась невидимая пружина внутри меня. Захотелось плюнуть на этого странного доброжелателя и вернуться в кабинет, чтобы приступить к разбору бумаг. Я до сих пор не понял, почему мы здесь оказались. Почему никто меня не отговорил от этой глупой, нелепой затеи. Гораздо проще было прислушаться к голосу разума и попытаться вычислить звонившего, а потом ласково пригласить на допрос и вытрясти из него всю необходимую информацию, если таковая в принципе имеется.
Ладно, сделанного не вернёшь. Раз мы оказались здесь, значит, нужно идти до конца. Я пересилил себя и толкнул тяжёлую металлическую дверь, ведущую на крышу.
Выбравшись из гнетущего пространства мёртвого здания, я невольно ощутил некоторое облегчение. Вдохнув полной грудью свежий воздух, прошёл вперёд, давая пройти Ванде и ища взглядом звонившего.
Тёмную фигуру, стоявшую недалеко от парапета, я увидел почти сразу и решительно направился в её сторону. Мужчина, а это был всё-таки мужчина, повернулся ко мне лицом. Он был довольно молод, лет тридцати на вид. Высокий, худощавый, с довольно запоминающимся лицом: волевым, с прямым носом и горящими тёмными глазами. Такие мужчины обычно очень нравятся женщинам и зачастую выбирают карьеру военных. Одет он был в чёрные штаны военного образца, лёгкую кожаную куртку. На поясе была видна кобура с пистолетом рядом со значком, говорившим о том, что передо мной человек из личной охраны президента. Собственная служба безопасности президента? Приехали, вашу мать!