В центре крыши стоял высокий стройный юноша, а напротив него застыл в воздухе вертолёт. Пилот был профессионалом, раз умудрялся удерживать машину вот так на одном месте. Его лицо и лицо его напарника исказились от ужаса, когда Дима вскинул руки, и в их сторону понеслись тени, на ходу начиная закручиваться в спирали, от которых даже на расстоянии несло чем-то настолько зловещим, что короткие волосы на затылке Гаранина встали дыбом.
Больше всего Рома боялся, что стоящий там молодой маг не сможет удержать те силы, которые призвал. И тогда весело станет абсолютно всем, и даже хорошо, что он этого уже не увидит. Тёмная магия не избирательна, это он знал точно, но у главы его Семьи очень чётко получалось контролировать своё творение.
— А-а-а, сдохни, тварь! — время словно сделало огромный скачок и побежало в прежнем режиме, и сквозь ветер до Романа донёсся вопль пулемётчика, начавшего стрелять.
Точнее, он попытался начать стрелять, но выпущенный Димой инфернальный ветер просто смял пулемёт. Крик резко оборвался, когда одна из тёмных спиралей влетела в рот своей жертве, мгновенно убивая, и давая Тёмному такую необходимую ему в этот момент энергию.
Пилот судорожно пытался развернуть машину, чтобы снова нырнуть в портал, но ветер не дал ему это сделать, обрушившись на вертолёт, сминая его, медленно опуская обломки на крышу, не давая рухнуть вниз. Как бы Дима не хотел сохранить этим ублюдкам жизнь, но сделать этого не мог просто физически. Не тогда, когда даже его источник опустошался с ужасающей скоростью.
Оставив то, что осталось от вертолёта, глава Семьи Лазаревых развернулся к портальному окну, его руки снова пришли в движение, он словно собирал разрозненные спирали в один большой пук, а потом швырнул получившееся нечто прямо в центр портала. Раздался оглушающий треск, и окно захлопнулось. И только после этого Дима отозвал дар.
Рома начал приподниматься, чувствуя, что его собственный резерв был почти опустошён. Это был совершенно новый и очень неприятный опыт. Дверь наконец-то поддалась и вылетела, а в проём выскочил взбешённый Рокотов. Оценив обстановку, он сразу же бросился к стоящему в центре Диме, который в этот момент медленно повернулся в их сторону. Тёмные глаза остановились на Романе, потом переместились на Ванду, рука рефлекторно рванулась к поясу, где висел в ножнах ритуальный кинжал, но, увидев, что они живы, Дима закатил глаза и упал, словно марионетка, у которой обрезали удерживающие её нити.
Рома уже хотел вскочить, чтобы побежать к нему, но тут почувствовал, как рука Ванды его удержала. Посмотрев на неё, Гаранин увидел ужас, застывший в серых глазах.
— Что с тобой? — его взгляд остановился на её запястьях. На белой коже ясно виднелись уже наливавшиеся цветом синяки. — Ванда…
— Дима? — спросила она, едва разжимая губы.
— Он жив, ты сама видела, он нас всех спас, но какое же всё-таки счастье, что я не Тёмный, — прошептал он, не в силах отвести взгляда от синяков на хрупких запястьях. Почему-то в тот раз, когда она сломала руку, это не произвело на него такого впечатления, как сейчас.
Он хотел извиниться за то, что сделал ей больно, за то, что не смог как следует защитить, за эти синяки, но ничего этого Рома не сказал, просто потому что не умел извиняться. Вместо этого он притянул её к себе, отмечая краем глаза, что вокруг Димы уже суетятся волки.
— Тише, девочка моя, всё позади, успокойся, — он гладил её по голове и нёс очередной бред про то, что всё непременно будет хорошо, но она его не слушала. Едва разлепив пересохшие губы, Ванда произнесла:
— Я её не чувствую, Рома. Мне так страшно… Её нет.
— Что? — Рома никак не мог понять, о чём она говорила.
— Магии. Я совсем не чувствую свой дар. Рома, я не понимаю, как это могло произойти, — она говорила что-то ещё, но Роман замер, чувствуя, что не может пошевелиться.
Как это произошло? Неужели такое возможно? Он попытался сосредоточиться, и у него это получилось на этот раз мгновенно, хотя раньше он практически не мог видеть источники других магов. Всё-таки тридцать процентов крови Лазаревых дали ему не только повышенную регенерацию. Рома увидел её источник, он не пульсировал, и нити силы повисли, став инертными и безжизненными, будто кто-то или что-то их парализовало.
Рома снова погладил её по кудрявой голове, и тогда Ванда уткнулась ему лицом в плечо и разрыдалась. Но долго сидеть так было нельзя. Ему нужно было подойти к Диме!