— Я не понимаю, вы же вроде бы журналисты, — растерянно пробормотал президент, косясь на трупы, лежавшие как раз в поле его зрения.
Молодец, всё-таки не просто так он забрался на самую верхушку. Умная тварь, быстро понял, что, если охрана не отреагировала на выстрел, то значит, мы предприняли определённые меры, чтобы этот выстрел не услышали. Я криво усмехнулся.
— Ну что вы, господин Яковлев, ну какие мы журналисты? Мы всего лишь неравнодушные граждане этой страны. А вот вас я могу поздравить с великолепно раскрытым заговором, который сумел проникнуть так глубоко в вашу администрацию, что с трудом верится, что вы его всё-таки разоблачили. Видимо, то покушение, что стоило жизни заместителю начальника вашей охраны, сыграло в этом разоблачении немаловажную роль. Только ваша наблюдательность и преданность Российской Республике смогли раскрыть эту, не побоюсь этого слова, гнусь.
— О чём вы сейчас говорите? — Яковлев сцепил пальцы дрожащих рук, чтобы было не так заметно, что они уже просто ходуном ходят.
— О том, что вот прямо сейчас один героический президент обезвредил предателей своей родины. Видят Боги, России нужны в этот переломный момент герои, а вот скоропостижная смена власти на данном этапе, как раз не нужна, — я снова криво усмехнулся.
Мы всё это обговорили с Лео в его машине, когда ехали сюда. Он действительно владел какой-то запредельной информацией, Оракул не зря выбрала его главой разведки. Так что он, скорее всего, сам дошёл бы до того, о чём я ему рассказал. Можно даже сказать, что я его всего лишь ненамного опередил, но так даже к лучшему. У него хватило бы ума пойти разбираться со всем этим дерьмом в одиночку, и в сопровождении своего отца, и только Прекраснейшая знала, чем это могло закончиться.
Когда же мы начали обсуждать его предполагаемую роль в дальнейшем представлении, он немного взбрыкнул, но когда я указал ему на Эдуарда, заткнулся, а потом неохотно сообщил, что да, это разумный план, хоть и трудновыполнимый из-за просто катастрофической нехватки времени.
— Нам доподлинно известно, что погибший начальник Службы Безопасности узнал о предательстве некоторых лиц, и уже хотел предпринять определённые меры, но свершилась эта трагедия, и он не смог довести дело до конца. Я разберусь в том, кто устроил взрыв, будьте уверены, и я вам не завидую, если выяснится, что вы в этом как-то замешаны, — выплюнул я, брезгливо глядя на этого трясущегося урода.
— Вы что, действительно хотели вырезать всю магическую аристократию? — растягивая слова, добавил Лео. — Древние Рода мешали вам очень сильно, я это точно знаю.
— Леопольд Данилович прав, — я оскалился. — Как же здорово, что наш президент — истинный патриот, не побоявшийся сразиться с изменником сразу же после разрешения конфликта с заложниками, — как же мне хотелось прямо сейчас его удавить, у меня даже руки зачесались.
Я прикрыл глаза. Нельзя, Митя. Нельзя поддаваться порывам и пустить эту спонтанную, неподготовленную, но выполненную почти безупречно операцию Кингу под хвост. Проговорив всё это про себя как своеобразную мантру, я открыл глаза и продолжил:
— Кто же знал, что у Милютина окажется сообщник? Ваш личный секретарь, кто бы мог подумать-то? — и я покачал головой.
— Вы сумасшедший⁈ — Яковлев не выдержал и вскочил на ноги. Он меня не узнавал, и это меня веселило ещё больше, чем всё ещё бурлящая в крови неусвоенная энергия.
— Сидеть! — я медленно встал, демонстративно взвёл курок и направил пистолет на президента. Тот сразу же сел, не сводя взгляда с тёмного ствола. — Я сказал, что нашей стране нужен героический президент, а не мёртвый героический президент, но это вовсе необязательное условие, тем более что сам президент замарался по самую маковку. Вот это, — я вытащил из кармана сложенный лист бумаги и бросил его на стол, — копия стенограммы одного разговора между вами, господин президент, и вашим бывшим министром внутренних дел, в котором министр сетует на все эти неподвластные Древние Рода. Сетует он на то, что эти нехорошие маги никак не дают предприимчивым людям развернуться.
— Что вы такое говорите? — пролепетал Яковлев, судорожно вытирая лоб белоснежным платком, глядя на лежащую перед ним бумагу, как на змею. Я его проигнорировал, продолжая говорить:
— Маги почему-то не хотят, чтобы Россия стала чьей-то колонией. Но это как раз понятно: почти все магические семьи Республики вышли из бывшей аристократии, и далеко не все из них были в своё время против императоров. Многие наоборот, сражались за Лазаревых до последнего, до того момента, пока им было, кого защищать. Вот так вам жаловался бывший министр, а вы в ответ посоветовали ему действовать и пообещали прикрыть все его шалости своим авторитетом и неприкосновенностью, — выплюнул я напоследок, ставя пистолет на предохранитель и опуская руку, потому что желание пристрелить этого ублюдка становилось уже просто нестерпимым.