Сняв первые показания, но сильно не углубляясь в детали (ну ещё бы, это же президента приходилось допрашивать, а не алкоголика, устроившего дебош на улице), следователи полиции убрались, сразу же закрыв дело.
— Господа, — вперёд вышел Лео. — Господин президент только что назначил меня своим секретарём, вместо так некстати покончившего с жизнью Кирьянова. Объявляю о начале новой пресс-конференции, и благодарю всех собравшихся за то, что они никуда не ушли и дождались её начала.
Господа журналисты переглянулись и пожали плечами. Ну что взять с этого человека, который далеко не творческая личность и ничего не понимает, после чего дружно заверили господина нового личного секретаря, что они ничуть не устали, и, конечно же, согласны правдиво и всесторонне осветить этот кошмар.
Давать слово Яковлеву, пока он находился в таком раздрае, я не собирался, поэтому, включив микрофон, стал с подачи Демидова главным ведущим этого шоу, постоянно задавая наводящие вопросы, а то и проговаривая ответы, которые трясущийся Яковлев послушно повторял и постоянно кивал как заведённый, не сводя с меня бегающих глаз.
И всё бы ничего, но я как-то подзабыл, что здесь не просто репортеры газет, и что каждый второй уже позвонил своему главному редактору и, закатывая глаза, словно главный мог их увидеть, и повторяя через раз: «Здесь тако-о-о-е», умудрился выбить прямой эфир с пометкой: «Срочно! Из президентского дворца!»
И вот на больших и маленьких экранах, на глазах у всей Российской республики на всех доступных центральных каналах местного телевидения и ещё на паре второстепенных фландрийских, я, закатывая глаза и сжимая кулаки от праведного возмущения, фактически рассказал всю эту историю.
— Это было ужасно! Господин президент, что вы почувствовали, когда узнали про заговор? Ведь его целью было ваше убийство, чтобы ослабить Россию и нанести ей сокрушительный удар, — я сунул в лицо Яковлеву микрофон.
— Да, это было ужасно. Я был сокрушён, да сокрушён, это был такой удар, а Кирьянов… Как он мог? — довольно вяло ответил президент.
Кто должен был нанести этот удар, и каким образом убийство этого ничтожества могло вызвать такие катастрофические последствия, — всё это было мною похоронено под множеством патриотических и ничего не значимых лозунгов. Не только наш президент умел лить воду и уходить от неудобных вопросов.
Но конкретизация и не требовалась. Требовались трупы главных заговорщиков, которые сумели снять наиболее расторопные операторы, правда, уже в мешках, и требовался герой, который, собственно, спас мир.
Трупы были, герой был, оставалось только раскрутить этот клубок. Мысленно я попросил прощения у бывшего заместителя начальника собственной службы безопасности аппарата президента, которого взорвали на крыше, но я вставил его имя, связав все происшествия в единое целое.
В эту же кашу ушёл пожар в СБ, который-то оказывается не из-за утечки газа произошёл, потому что здание СБ никогда не было подключено к газу. У этих погибших я уже прощения не просил. Я выясню, кто виноват в вашей гибели, клянусь. Но пока не могу поступить иначе.
— Вот за эту ниточку, крохотную несостыковочку, и ухватился наш героический, не побоюсь этого слова, Великий президент Яковлев! Он всё же докопался до истины, попросив помощи у одной из влиятельных семей Российской Республики, относящейся к Древнему Роду, — завопил я в микрофон, вовремя отобрав его у Яковлева. — Господин Демидов, расскажите нам, как вы помогали раскручивать этот клубок?
— Наша семья всегда поддерживала господина президента, — мило улыбнувшись, начал говорить Лео под вспышками камер. — Савелий Юрьевич обратился к нам, чтобы мы помогли ему именно как маги. Сам он, как понимаете, не мог делать многие вещи самостоятельно, и так поминутно рискуя жизнью, подыгрывая заговорщикам на публику. Однако заговорщики что-то всё же почувствовали, потому что организовали это жуткое покушение на крыше.
— Ольга Иванова, «Вечерняя Москва», — вперёд выбилась особо пробивная журналистка и ткнула микрофон почти в лицо Лео. — Что президент делал на крыше с погибшим заместителем Милютина?
— Это секретная информация, госпожа Иванова, вы же понимаете, — в очередной раз мило улыбнулся Лео и вернул мне микрофон.