Волчьи глаза оказались совсем близко.
— Нет сил? Да мы еще даже не начали, куколка! И не смей говорить мне подобные вещи. Я уже немолод. Могу треснуть от злости. Ломай камышину.
— Что?
— С трубкой плавала?
— Ну?
— Делай из камыша трубку и лезь под воду, только быстро. Я его остановлю ненадолго, а потом мы уйдем.
— Куда?! У нас же нет лодки!
— Делай что говорят!
Лили погрузилась в мутную воду, лихорадочно дыша через импровизированную трубку. Звуки стали глуше, но она все-таки расслышала два громких хлопка рядом с собой, слившихся с третьим, дальним.
Наверху происходило вот что.
— Фергюсон! Я уже здесь. Перестань играть в скаутов. С детства не любил этих прилизанных зануд.
— Я тоже. Малкехи, отстань, а?
— Я сказал, мне нужна девка.
— А я сказал, ты ее не получишь. Ты не там ищешь.
— Я разберусь. Прижму ее покрепче, и она все расскажет.
— Ей нечего рассказывать. Она убежала от живых Гарри и Базза.
— Ага. А потом Сондерс их застрелил. Иди к дьяволу, придурок.
— У тебя же есть собака, Малкехи. Волкодав, не так ли? Почему он не лаял? Почему дал уйти убийце?
— Откуда я знаю!
— А ты подумай. Наверняка это был кто-то, кого собака знает. Кто?
— Тебе всех поименно назвать, сынок? Даймон не бросается на моих гостей. Эта девка приехала на машине и вошла в дом…
— Да, а потом спокойно вышла оттуда, медленно развернулась и величаво отъехала.
— Величаво? Да она полдорожки вспахала своими колесами!
— Вот видишь! И Даймон на это спокойно прореагировал?
— Что ты хочешь сказать?
— Его увели, чтобы дать ей уехать. Потом заперли, а может, просто оставили в саду. Убийца, понимаешь ты это? Убийца, которого Даймон хорошо знал и потому не тронул. Откуда у тебя пес?
— Подарили.
— Кто?
— Не твое дело. Ты мне надоел. Отдавай
Малкехи шагнул вперед, и Дон выстрелил. Рыжий великан выругался и схватился за плечо. Ткань куртки начала стремительно темнеть. Малкехи с усилием вскинул карабин и выстрелил, почти не целясь. Дон выстрелил одновременно с ним. Малкехи выронил винтовку и качнулся вперед, а Дон Фергюсон торопливо зашарил рукой вокруг себя в поисках Лили. Что-то показалось ему странным и заслуживающим внимания, но странностей в последнее время было так много, а времени так мало…
Потом он плыл и толкал ее перед собой, ругался страшными словами, умолял потерпеть, а она все реже взмахивала онемевшими руками, висела на нем мертвым грузом и почти обрадовалась, когда стремнина подхватила их обоих и понесла уже по собственной воле. Последнее, что смогла сделать Лили, это накрепко вцепиться в руку Дона Фергюсона и закрыть глаза.
Сколько продолжалось это кошмарное путешествие, она не могла сказать даже примерно. В том месте, где они выплыли на стремнину, скорость течения достигала скорости автомобиля, поэтому влиять на ход событий они никак не могли. Попадись им на пути валун или порог — и растерзанные тела Лили Норвуд и Дона Фергюсона достались бы стервятникам, с надеждой кружившим над ними, но судьба не спешила приговаривать их к смерти.
Дон ухитрился схватиться за сухое дерево, лежащее поперек потока. Лили при всем желании не могла его отпустить — у нее свело руки. Через несколько секунд Дон Фергюсон осторожно, по миллиметру стал продвигаться вдоль бревна к берегу.
Они просто рухнули на мокрые камни и несколько минут — или веков — лежали неподвижно. Потом Лили пошевелила ногой, уверенная, что ей это не удастся. У нее было полное ощущение, что все кости в ее теле раздроблены в пыль.
Оказалось, все не так уж плохо, по крайней мере с ней. Дону Фергюсону повезло меньше. Когда она тронула его за плечо, он застонал, и Лили с ужасом увидела, что он ранен, прочем, силы у него, как ни странно, все еще оставались. Он даже подмигнул ей, потом сильно побледнел и хрипло произнес:
— Давай, детка, проходим курс молодого бойца в ускоренном режиме. Я временно буду условно раненым, а ты собери хворост. Нам нужно согреться… и еще кое-что. Скоро начнет темнеть.
— А огонь?
— У меня в кармане.
— Так ведь вода…
— Моя зажигалка не промокает. Скорее, Лили. А то я могу оказаться… условно убитым.
Она ползала по берегу на четвереньках, подвывала от ужаса и собирала сучья. Дальше от воды они были совсем сухими. Набрав приличную кучу хвороста, Лили вернулась к Фергюсону и увидела, что он сидит, тяжело привалившись к валуну, и странно, с присвистом дышит сквозь зубы. Смуглое лицо казалось серым — так сильно он побледнел. Она перепугалась до смерти, но Дон Фергюсон приоткрыл глаза и сердито прикрикнул на нее. Вдвоем они кое-как дотащились до хвороста, и Лили с первой попытки развела костер.