Что может быть хуже женских слез?
Правильно, последующая после них попойка. К счастью, мне удалось спрятать одну из двух бутылок виски, что осталась после вчерашнего, а то бы этот алкоголик со стажем, выдул бы и ее, даже не поморщившись.
Я все понимаю. Девочке плохо. У нее стресс и нужно успокоиться. Но не так ведь. Пить два дня подряд. Даже печень моя, уже взмолилась, периодически посылая сигналы в желудок, чтобы тот не забывал подташнивать, когда я смотрела на предложенный мне стакан.
— Стрельцова, если ты решила сдать алкогольные нормативы, то давай хотя бы это делать не на голодный желудок, - и набрав уже знакомым номер, прощаюсь еще с несколькими сотнями рублей, что были сняты курьером после доставки пиццы.
Кстати, благодаря именно ей, Света прекратила пить и стала налегать на остренькую пепперони.
При этом поджелудочная мне тихо прошептала: «Только попробуй съесть кусочек, и я за себя не ручаюсь», пнула мой бедный гастрит. Тот лениво поворчал, но к счастью, не решил потревожить хозяйку.
Ну-у нет, нужно срочно завязывать со спиртным, а то я боюсь забастовки почек.
— Свет, можешь сделать перерыв между поглощением пищи и расскажешь мне все. А то я до сих пор порываюсь убить Шахновского, сама уже запутавшись за что, - замолкаю. — Хотя нет, знаю, он давно уже напрашивается. Жаль, что я тогда его мало огрела.
— О чем это ты? – непонимающе уточняет подруга, пока я вспоминаю инцидент восьмилетней давности.
Экскурс в прошлое…
8 лет назад
На часах было ровно два ночи, а я, все не могла уснуть. Спасибо Свете, бросила меня саму дома, укатив куда-то с новым ухажером.
Неожиданно на улице слышится рёв подъезжающей машины. Я напрягаю слух, подхожу к открытому окну, и, вижу спортивный автомобиль с характерным рисунком тигра на боковых дверцах.
Черт. Только его мне не хватало. Если он узнает, что Света сейчас с другим, то он их убьет, в буквальном смысле слова.
Как же я мечтала обознаться, но нет. И через несколько минут, как по волшебству, в железную дверь нашей квартиры начинает ломиться кто-то. Резко срываюсь с места, спешу к входу. Я была в нескольких шагах, когда услышала разъяренный голос.
— Света, открывай! Или клянусь богом, я вышибу эту проклятую дверь.
Нет, только проблем с домовладельцем нам еще не хватало.
Засунув руку в карман, молюсь, чтобы там оказался телефон. Но нет, видно фортуна не на моей стороне. Никто не придет мне на помощь, ни Света, ни даже полиция. Если этот ненормальный вдруг захочет свернуть мою шею, вместо шеи своей девушки.
А я ведь говорила Свете. Просила ее не встречаться с этим дикарем. Ведь от Артура Шахновского ничего хорошего не дождешься. И любая, другая, кто захочет с ним быть, осознанно обрекала себя на очевидные последствия, к которым может привести его слепая ревность.
Дрожащими пальцами проворачиваю ключ, открывая единственную преграду, что сдерживает этого разъяренного зверя вдали от меня. Я, можно сказать, добровольно подписываю себе смертный приговор, впуская этого полоумного в квартиру.
Ключ проворачивается в замке, издавая характерный щелчок и через несколько секунд, меня как пушинку припечатывают к стене. Я даже пискнуть не успеваю, прежде чем стальные пальцы смыкаются вокруг моей шеи.
— Где Света? - дыша перегаром мне в лицо, спрашивает Артур.
Его глаза метают молнии, пока мое сердце выбивает «SOS» азбукой Морзе.
— Ты что, ненормальный? Два часа ночи. Какая Света? – произношу с уверенностью, а у самой руки дрожат. — Все давно спят. Или ты решил своей выходкой нас выселить и из этой квартиры? Ну, так давай, дерзай! Кричи громче! Да так, чтобы тебя услышали все соседи. Может хоть полицию вызовут, - на свой страх и риск говорю первое, что приходит в голову. — Вот переночуешь, ночь в обезьяннике и сразу поймешь, что мир вращается не только вокруг твоей заносчивой персоны.
Неожиданно, до боли, Шахновский сжимает своими пальцами мой подбородок. Пытаясь ненавистным взглядом пробить мою уже давшую брешь защиту.
Уверенность в том, что я смогу успокоить этого разъяренного тигра давно упаковала вещи и бросив меня на растерзание этого животного.
Эх-х, была не была… . А я ведь так надеялась, что применив к нему его же тактику, давления, смогу успокоить этого грубияна.
— Ты сейчас не в тех условиях, чтобы дерзить мне Настя, - говорит тихо, окидывая ненавистным взглядом. — Еще хоть одно слово в мой адрес и я закрою этот ядовитый рот навсегда.
Нервно сглатываю, понимая, что он действительно так поступит, если я не успокоюсь. Это читалось в его глазах.
Но нет. Мой чертовый язык, будь он неладен, по-видимому, жил отдельной от моего мозга жизнью. И когда тот со всей дури бил по внутренней кнопке «СТОП!!!», язык, набравшись храбрости, произнес то, о чем я буду жалеть до конца жизни.