Черт, неудачное приземление тут же дало о себе знать, и я почувствовала острую боль чуть ниже поясницы.
— Мать твою, Кай! Ты что издеваешься? – сердито уточняю, потирая ушибленное место ладонью. — Кто держит снаряд посреди комнаты? Из-за тебя идиота, я не хочу раньше времени отправиться на тот свет.
— А кто сказал, что он представляет опасность? - отвечает невидимый хозяин и вскоре выходит из сумрака. За минуту комната наполняется искусственным светом от продолговатых потолочных ламп.
Лампы дают мне возможность оглядеть окружающее пространство. Без единого намека на дневной свет, новый «дом» Кая мне больше напоминает склеп графа Дракулы или пещеру Бэтмэна. Однако сам хозяин берлоги совсем не походил на персонажа из культового фильма. Помятый, заросший, в запачканном свитере, Кай мог дать фору любому местному бомжу. Кстати, пах он не лучше.
— Слушай, а ты случайно пить кровь не начал? Или, может, обрел супер-способность в заточении? – язвительно уточняю, за что и ответ получаю полный красноречия взгляд красивых зеленых глаз.
К сожалению, помимо них, Кай больше ничем существенным не мог похвастаться, в своей внешности. Хотя и обладал высоким ростом и неплохим телосложением, как для своего хилого вида.
— Знаешь, я долго сомневался, ты это или не ты.
Снимаю маску, даю другу возможность лучше разглядеть лицо.
— Знаешь, ты мне уже не первый об этом говоришь.
— Да? И не удивительно, - с довольно странным прищуром произносит. — Но твой язык в отличие от мордашки остался таким же ядовитым, как и был раньше.
— Что, правда? - насмешливо переспрашиваю. — А я-то думала, что научилась жалить куда лучше.
ГЛАВА 17. Стася
Кай улыбается на мою шутку, а после идет в сторону одной из стен, на которой висят затертые временем советские тумбочки. Парень достает из одной жестяную баночку с чаем и предлагает мне.
— Ты будешь, … - пауза, друг почему-то не может прочесть мелкий шрифт на ней, — … кофе.
И я почему-то не удивляюсь его Куринной слепоте.
По-видимому, за эти годы, не только память ухудшилась у моего товарища, но и зрение. И это не удивительно, с учетом того, сколько времени Кай проводил за монитором, в темном помещении без единого намека на дневной свет.
— А может, давай лучше я сделаю нам его, - выхватываю банку из рук друга.
Практически очаровательная улыбка отразилась на светлом лице парня и он, с явным восторгом, смотрит на меня.
— Прошу, пощади. От твоих слов у меня и так уши вянут, а если ты мне плюнешь в чай, то вообще могу ноги двинуть. К несчастью, я общался с тобой не так долго, чтобы выработать иммунитет к твоему яду. Хотя, возможно, я даром игнорировал тебя?
Как-то странно произносит он последнюю фразу и отворачивается к небольшому кухонному столу, пытается отыскать в раковине что-то.
Когда я вижу, как Кай достает оттуда кружку, из которой капает ядовитого цвета жижа, меня даже передергивает от отвращения. Психанув, отодвигаю хозяина дома от столешницы и принимаюсь мыть посуду.
Если уж и пить чай в гостях этого затворника, то я хочу быть уверенной, что после меня не госпитализируют с отравлением или того хуже.
Найденные остатки еды и непонятной субстанции в грязной тарелке, наталкивают меня на мысль связать Кая, как героиню фильма «Кавказская пленница» и увести туда, куда санинспекция не наведается с дружеским визитом. Предварительно, спалив его берлогу к чертям собачьим.
— Кай, а когда ты успел завести домашних животных? – спрашиваю, когда в одной из грязных тарелок вылавливаю почившего с миром таракана. Кстати, довольно внушительных размеров.
Неожиданно мне даже стало жалко замордованную зверушку. Несчастное создание, можно сказать, пало смертью храбрых, попробовав остатки еды этого гурмана. И если уж тараканы дохнут от нее, то, что тогда говорить о людях.
Кай тут же отреагировал на мой вопрос и когда он подошел к раковине, чтобы понять о чем, то есть о ком я говорю и на его лице отразилось такое же выражение, что ранее было у меня.
— Ты вообще нормальная? - еле сдерживая себя от отвращения, на тон ниже уточняет у меня этот чистоплюй. — Ты убила Джаспера.
— Чего? … Кого?... Привидение, что ли?
— Нет, вампира, – коротко бросил этот гений дрессировки и забирает из моих рук питомца, спускает его в унитаз. — Прощай друг. Ты был и есть в моем сердце, - театрально утирает лицо рукавом, произносит речь этот фанат «Сумерек».